До нескорого, она же

Мыслями я вернулась к Яру, которого встретила до шабаша. Насколько я помнила, летом он больше думал об учебе и геройстве, чем о девушках. Но с тех пор все могло измениться. Откуда мне знать, чем он живет сейчас?

Это воспоминание тут же сменило другое. Кирилл. Парень с той стороны дороги, неожиданно пришедший мне на помощь.

В душе зажглась теплая искра (благо, уже через мгновение она погасла), и я заметила уверенно:

– Яна. Меня зовут Яной. Необязательно называть занудой того, чье имя вылетело из головы.

– Оно у тебя не настолько сложное, чтобы его забывать, – просветила меня Вика.

– А ты мне нравишься, Яна, – заметил Артем. Выражение радости на лице Вики после этой фразы поблекло. – Увы, но имя мне твое знакомо, при том, что чужда мне душа. Как звучит?

– Поэт, что ли? – я фыркнула. Артем кивнул, Илья закатил глаза, и я заметила: – Знаю я одного поэта, из ваших современных, и, скажем честно…

– Лучше?

– Лучше, ага. Он лучше. А душа у меня самая обычная.

Тетя прервала нашу бессмысленную беседу.

Она появилась в зале через одну из невзрачных дверей, и о ее появлении оповестил затихающий гул и усилившееся сияние ламп. Я обернулась. Тетя шла плавно, величественно, высоко подняв голову. На ней было черное платье с открытыми плечами, но длинными рукавами, обтягивающее до талии, а после – юбкой-солнцем укрывающее ноги. Темные кудри лежали совсем непривычно, стали чуть более крупными. Глаза затемнила подводка, губы посветлели благодаря нюдовой помаде.

Я и не сразу узнала ее.

Привыкла к совсем другой тете, теплой, домашней. Ведь даже после того, как к тете вернулась память, она оставалась с нами заботливой.

Время не стоит на месте – оно постоянно приносит нам все новые и новые изменения.

Но я надеялась, что внутри тетя осталась прежней.

Тетя прошла в центр зала, словила мой взгляд и улыбнулась уголками губ. Она огляделась вокруг – свет вокруг померк, сосредоточившись вокруг нее. Тетя была королевой этого бала. Настоящей черной ведьмой. Несокрушимой.

Сломленной когда-то давно, но сумевшей восстановиться. А такое не каждому дано. Я-то знаю.

Она начала говорить, и голос крыльями воронов поднимался наверх, к высокому потолку. Микрофон не требовался – тетя и без того говорила четко, уверенно, а никто и не собирался мешать этому рассказу, прерывать его шепотками.

Тетя немного рассказала о том, что случилось прежде – не дрогнул ни один мускул на ее лице, – а потом сообщила, что собирается равноправно вернуться.