Ночь черного хрусталя

Его воспитание не позволяет, чтобы его называли по имени.

– Что делать, – сказал Граве, – мы, намуры, консервативны и, признаться, даже гордимся этим. Но скажите, господин Милф, о засаде вы говорили серьезно?

– К сожалению.

– Я не очень уверен относительно других выходов, – сказал Граве виновато. – Слишком давно не бывал здесь, хотя работаю рядом со дня основания Центра. Впрочем, так всегда бывает… Знаю только, что выходы есть, но вот где они?..

– Ну же, решим что-нибудь, – нетерпеливо сказала Ева.

 – Не люблю неподвижности. Ну, а вы, Дан, – вы в самом деле собирались заночевать тут? Мне такая спальня не по вкусу.

– Боюсь, что к утру здесь будет чрезвычайно холодно, – согласился Граве. – Если бы мы еще оделись подобающим образом; но все произошло так неожиданно…

– Ночлег здесь не входил в мои планы, – признался Милов. – Я рассчитывал попасть в Центр – там ведь есть какой-нибудь странноприимный дом, надеюсь?

– Гостиница, – сказал Граве. – Но в Центр еще надо попасть, а это, я полагаю, сейчас затруднительно.

В той стороне один-единственный выход, через него мы и попали сюда. Однако, – в голосе его проскользнула нотка горечи, – в старой тихой Намурии стали происходить невообразимые вещи: там тоже люди с оружием, и мы едва спаслись от них, когда бежали из поселка…

– Так что выбираться придется вместе, – заключила Ева. – Осталось лишь придумать – как.

– Отчего ж не придумать, если подумать… – пробормотал Милов, занятый сейчас другими мыслями.

Ни к чему были ему сейчас эти спутники, а в одиночку он, вероятнее всего, прорвался бы; но бросить здесь женщину было бы не по-мужски, а от компаньона ее, похоже, большого толку ждать не приходилось. Ну что же, воспримем как лишнюю помеху, только и всего. Главное – не терять больше времени. И так уже…

– Мне известен еще один выход, – сказал он. – Правда, он не для туристов: над рекой, в обрыве, но невысоко. Есть в нем одно неудобство: спуститься вниз там нельзя – берег нависает, подняться – тем более.

Можно только прыгнуть в реку.

– Просто ужасно, сколь многого я с собой не захватила, – сказала Ева: – ни пижамы, ни купальника…

– Я тоже, – сказал Милов, – я путешествую налегке. – Он не стал объяснять, что сумку ему пришлось бросить, когда за ним гнались; по счастью, ничего серьезного там не было, опыт давно научил самое необходимое носить в памяти и в карманах. – Да и господин Граве вряд ли предусмотрел такую потребность.