Посольский десант

Федоров внимательно посмотрел на него, но промолчал.

– Ладно, – сказал Изнов. – Готовимся к встрече.

– На одного линейного дистанции! – скомандовал Федоров. – Вот только оркестра нет для полной торжественности. Хотя боюсь, что шума и так будет предостаточно.

– Пожалуйста, не настраивайтесь на драку, – попросил Изнов. – Мы оказались в достаточно двусмысленном положении. Как мы вообще попали в это пространство? Мы ведь шли в никому не принадлежащем сопространстве, никого не беспокоили… Как мы ухитрились вынырнуть здесь? Нас силой вытащили, что ли?

– Не надо было разрешать ему, – Федоров кивнул в сторону Аласа, – править вахту.

– Я тут ни при чем, – заявил бывший полковник.

– Ладно, разбираться будем потом – если останется такая возможность, – остановил их Изнов. – Они уже выдвигают рукав. Постарайтесь не схватываться хотя бы при посторонних.

– Открываю внешний люк, – объявил Меркурий.

Оба столь несхожих друг с другом корабля ухитрились все-таки соединиться в единое, хотя и хрупкое, целое.

Остальные корабли тем временем продолжали описывать прежнюю окружность вокруг теперь уже двойного центра. Они вновь и вновь озарялись ярчайшими вспышками.

– Да, телевидение у них на высоте, – сказал Гост.

– На весьма большой, – согласился Меркурий, тем временем манипулировавший клавишами и тумблерами стояночного пульта и не забывавший наблюдать за большим экраном. – Кстати, до их планеты остается не более двух миллионов километров – если только мой грамотей правильно переводит их меры в наши.

– Поживем – увидим, – сказал Изнов успокоительно.

– Если поживем, – проворчал Гост.

Стыковка, синхронизация работы люков и сам переход прибывшего парламентера – или как еще можно было его назвать – прошли без осложнений. И уже через несколько минут собравшиеся в салоне путешественники (в центральном посту остался только Меркурий, не желавший оставить органы управления кораблем без призора) смогли узреть представителя нового для них мира, так сказать, в натуральную величину, без применения оптики и электроники.

И особого изумления у них при этом не возникло.

Собственно, удивляться, правду говоря, было и нечему. Население Тивизы – во всяком случае, судя по парламентеру – в принципе не отличалось от самих прилетевших: две нижние конечности, две верхние.