Приют ветеранов

Галстук был скромный, однотонный, и у Мерцалова было подозрение, что его собственный, вполне отвечавший моде высших московских слоев, англичанину кажется слишком пестрым и безвкусным, может быть даже, смешным. Мерцалов очень не любил выглядеть смешным. Но сам виноват. Оделся, как для американца, а это все-таки британец.

Но, кажется, Докинга занимал сейчас все-таки не мерцаловский убор.

– Дело в том, сэр, – сказал он неторопливо, решившись, наконец, – что у меня тоже не имеется к клинике «Гортензия» ничего, кроме интереса, а с недавних пор даже пристального интереса.

Это «меня» он намеренно подчеркнул, выделил голосом.

– Понимаю, – кивнул Мерцалов. – Я вас внимательно слушаю.

– С точки зрения профессиональной – медицинской – там действительно все обстоит благополучно. Клиника, как вы сами уже сказали, занимается почти исключительно трансплантациями. Диапазон их в этой области чрезвычайно широк. Сердце, легкие, печень, поджелудочная, половая сфера, конечности… Сейчас, пожалуй, трудно назвать пересадку, какой они не занимались бы.

– Я вижу – вы разрабатывали их достаточно серьезно. Почему?

– Мне трудно ответить на этот вопрос. Самым правильным, наверное, будет сказать: для души. Видимо, мой кругозор настолько узок, что я могу всерьез увлечься только каким-то серьезным раскрытием. Хотя бывало – попадал в неудобное положение: интуиция подводила.

– Ну что же, я вас прекрасно понимаю. И что же вы выяснили?

– «Гортензия» – ведущая среди этих клиник. С нее, собственно, все и началось.

Понемногу они собрали у себя едва ли не лучшие силы в этой области. Со всего света – от Аляски до Южной Африки. Если не ошибаюсь, там уже и сейчас работает несколько врачей из вашей страны.

– Совершенно верно, – согласился Мерцалов. – Там, насколько мне известно, созданы прекрасные условия и для работы, и в смысле уровня вознаграждения. Да и страна приятная – маленькая, уютная, уровень жизни – из самых высоких в Европе – да и в мире, наверное. Меня только удивляло, почему клиника эта возникла не в Штатах: мы привыкли думать, что все лучшее – в Америке, если только не успела перехватить Япония.

Так было в прошлом веке, так началось и третье тысячелетие, первая его декада. И вот вместо этих обетованных стран – Европа, и даже не центр а, так сказать, ближе к окраине: Калерия. Вы об этом не задумывались?

– Задумывался, и очень серьезно. Хотя думать начал не так давно, а лишь тогда, когда у меня вообще возник интерес к «Гортензии».