Капитан Ульдемир. Властелин

Девушка молча опустила руки, повернулась и медленно отошла к костру.

– Не хотел бы я, – сказал Уве-Йорген, – в ближайшем будущем оказаться на месте капитана.

Иеромонах помотал бородой.

– Ты не прав, Рыцарь. Им надо повздорить и помириться, чтобы они более не боялись дотронуться друг до друга.

– Много ты понимаешь, монах…

– Монахи как раз больше понимают. Размышляют больше.

Они смотрели на снижающийся катер.

– Георгий за пультом, – сказал Уве-Йорген.

– Хоть бы все благополучно… – пробормотал монах.

Катер завис и медленно опустился, легко коснувшись грунта.

– Питек остался следить, ждать Шувалова. Я задержался, чтобы сделать хоть какую-то съемку местности. Теперь карта у нас есть. Новостей мало. Капитан тут? Жаль, что его нет… Главных новостей две. Питек был в доме Хранителей. В доме – электричество и электроника. Источник питания неизвестен.

– Та-ак… – пробормотал Рыцарь.

– И второе: в стране мобилизация.

– Ага!

– Я побывал еще в двух городах; собирают людей и раздают оружие.

– Арбалеты?

– Нет, Уве-Йорген. Я не знаю, с чем это можно сравнить…

Он огляделся, и взгляд его упал на лежавший рядом с Уве-Йоргеном автомат.

– Вот, пожалуй, похожий предмет. Что это?

Рыцарь медленно усмехнулся.

– Если бы в тот раз, когда вас было триста против целого войска, у вас оказались такие вот штуки, вы, пожалуй, уговорили бы их не лезть в Фермопилы.

– Может быть, – сказал Георгий. Он осторожно взял автомат, оглядел его. – Но тогда, в Фермопилах, нас было все-таки триста.

– Что ты хочешь этим сказать?

– Что сейчас нас тут самое большее пятеро – с капитаном.

– Ничего, – сказал Уве-Йорген. – Зато мы умеем драться. Так что игра будет на равных. Тем интереснее жить!

– Я уже давно умер, – сказал спартиот. – Но хочется, чтобы они, вот эти, все-таки выжили.

Дверь отворилась и затворилась в двенадцатый раз, и это означало, что пришел последний из тех, кого ждали, последний из Хранителей. Но начали не сразу. Старший из Хранителей Уровня глубоко задумался, и прошло несколько минут, пока он поднял голову и моргнул, словно пробуждаясь от сна. Он обвел собравшихся глазами.

– Мы переживаем тяжелое время, – сказал он негромко.