Восточный конвой

Вот технеты молодцы: из того языка, что они благополучно унаследовали от своих создателей, оставили, по-моему, слов пятьсот, от силы пятьсот пятьдесят – и прекрасно ими обходятся, не засоряя пространства лишней лексикой…

А впрочем (пришло ему в голову), какого черта возникли вдруг такие настроения? Ведь вот из уличного происшествия ты все же выкрутился без особых усилий, профессионал как-никак?..»

5

(159 часов до)

Все же он был внутренне напряжен до предела, хотя всеми доступными ему способами убедился в том, что непосредственной опасности для него сейчас не было.

Однако, как острил порою тот же Мерцалов, по старой, придуманной Миловым кличке – Рокамболь с карамболями, – «пережженного Бог пережжет».

Отступая на несколько метров, фонтан по-прежнему окружали скамейки, предназначенные для отдыха гуляющих в центре города – главным образом приезжих, каких прежде в Омнисе бывало множество. Сейчас с гостями обстояло, надо полагать, скудно, однако скамейки отнюдь не пустовали.

Видимо, и человеческое стремление побыть вблизи свободно играющей воды оказалось не чуждым сменившей их расе. Найти место, чтобы присесть, оказалось не так уж просто.

Тем более, что нужна ему была не любая скамейка, а весьма определенная. Третья от аллеи.

Она тоже была занята технетами. Хотя если бы сидевшая с краю женщина (для удобства Милов про себя назвал техналь женщиной) сняла со скамейки свою объемистую дорожную сумку, место оказалось бы. Но Милов успел уже понять, что обратиться с подобной просьбой было бы не по-технетски: повод был слишком незначительным, чтобы вступить в контакт.

Технеты не любили контактов. Он уже примирился с тем, что присесть ему не удастся, и сделал шаг в сторону, когда техналь, окинув его быстрым взглядом, после мгновенного колебания с некоторым усилием приподняла сумку и опустила на землю перед собой. В следующее мгновение она сделала приглашающий жест.

Кивнув в знак благодарности, он подошел и уселся. И только тут узнал ее.

То была та самая, что на миг почувствовала себя дурно на улице. Из-за которой он едва не попал в переплет.

Вряд ли это могло быть случайностью… Постой, постой. Там, перед проваленной явкой, тоже была женщина. Конечно, разглядеть ее лица Милов не успел: некогда было пялиться. Но фигура, но движения, насколько он успел заметить и то, и другое… Нет, он не мог с уверенностью сказать, что то была она. Но и противоположного не стал бы утверждать.