Завет Сургана

Взяв за плечи, он удержал ее в постели:

– Куда разогналась – прыткая!

– Ты же сказал…

– А я что – даром обещал все сделать? Онго на мгновение растерялась:

– У меня мало совсем… Но я достану, принесу тебе, отдам!

– Деньги? Ну вот еще! Стал бы я…

– Не поняла…

Поняла на самом деле, но надеялась, что вывернется как-нибудь. Руки его, однако, показали, что ее слова его мало интересуют.

– Не смеши, – сказал солдат. – Времени мало. Подвинься-ка.

– Не хочу!

Он на миг приостановился:

– Дура! Ты хоть знаешь, что с вами со всеми будет? Сказать?

Ей просто необходимо было знать это.

– Конечно!

– Тогда давай.

– Да иди ты!

Он проговорил, едва не касаясь губами ее ушей:

– Зря не хочешь! Ведь последний раз в жизни. В твоей.

Онго не поверила:

– Это как?

– Скажу. Только раздвинь видимые горизонты. "Не смешно, – подумала Онго. И ощутила его руку там, где – ну, как говорится, дальше некуда было. – Господи, вот пристал. Ну не хочу я, не хочу изменять Сури, вообще ничего не хочу…"

Так думала она, одновременно спрашивая:

– Скажешь? Не обманешь?

– За кого ты меня принимаешь!.

.

"Ну и тяжел! – только и подумала она. – И груб. Но… но… Совсем не то, что было вчера, но…"

И противно было, и нет. А главное – этот уверен был, не то что Сури…

Онго постанывала, сама того не замечая – отчего? Она не смогла бы ответить.

Долго как… Хорошо, что пружин нет в койке – не то лязг шел бы по всему этажу… Уже и не поймешь – мука это, или удовольствие, или еще что-то? Чем это от него пахнет? Казармой, что ли?

Чего у солдата хватало, так это силы.

И когда он решил наконец, что полностью удовлетворен, Онго подумала: "Скажи он мне сейчас "Беги!" – хватило бы у меня сил подняться? Не человек, а бык какой-то безмозглый. Сури… Если бы сейчас тут был Сури…"

– Ну, получил свое? – спросила она, стараясь, чтобы вышло не слишком грубо. –Тогда я собираюсь.

– Да? И куда бы это?

– Домой. Ты же обещал.

– Ты всерьез? Я пошутил, понятно.

Впрочем, она и так была уверена, что обманет. Поняла вдруг – пока он трудился на ней. Но решила возмутиться. И заплакать. Что тут же и выполнила.

Это, кажется, на него подействовало. Он проворчал:

– Свой долг нарушать нельзя, хотя ты это еще узнаешь.

– Это как? Говори. Хоть одно слово сдержи! Ты же мужик!

Похоже, что ему и самому не хотелось остаться кругом прохвостом. А может, эта информация к его долгу не относилась.