Нефела, Облачная страна

Но сейчас он догнал Вакано и, идя рядом с ним, напряг горло, помотал немного башкой, словно примериваясь, и произнес:

– Зачем нельзя?

Это был еще один прорыв, еще открытие, но удивляться было некогда, и Вакано так же, на ходу, ответил:

– Так нельзя говорить. «Зачем» – это о цели. Когда что-то хочешь, тогда «зачем». А «нельзя» – это почему.

Пес не ответил, и это было понятно – все же не человек. Они в молчании спустились по пандусу и вышли во дворик. Это был довольно уютный, можно сказать, милый уголок с несколькими буками и белой сосной, цветниками, газонами и альпийской горкой; Вакано иногда любил отдыхать здесь.

Но сейчас дворик являлся для них тюрьмой, и доктор смотрел на него, как на тюрьму. Бежать! Но как? Через оба входа, главный и запасной, его с Громом не выпустят, выход в парк тоже закрыт… Может, выбить окно в коридоре первого этажа? Но он не был уверен, что это удастся – там наверняка не простое стекло. И потом, сразу поступит сигнал в полицию, за ними будет организована погоня. Нет, весь расчет был на то, чтобы уйти тихо, не привлекая внимания, и успеть добраться до космопорта в Сиднее раньше, чем руководство института объявит доктора Вакано в международный розыск. А если он уйдет тихо, без взрывов и битья окон, какие будут основания объявлять его в розыск? Никаких оснований. Но как же, как?

– Ты не собирать. Почему? – услышал он знакомый хриплый голос.

Действительно, Гром сделал свое дело, а хозяин не спешил с совком и пакетом, чтобы прибрать за ним.

Да он и не взял на этот раз ни совка, ни пакета.

– Не до этого, – объяснил Вакано. – Понимаешь, нам нужно… Мы должны уйти. Бежать.

– Да, я знаю, – сказал пес. – Толстяк приходил. И главная женщина. Говорили, что надо. Чтобы я исчез. От них шла угроза. Тянуло, как ветер.

Петр слушал, пораженный. Спросил:

– Значит, профессор Варанаси и госпожа Сонг приходили в лабораторию? Когда?

– Вчера. Поздно. Ты ушел.

– И они говорили о тебе?

– Обо мне. Но о тебе больше. Большая угроза.

Я хотел спрятаться.

Значит, он был прав в своих подозрениях! И сегодняшнее утро дает ему последний шанс. Но…

– Ты говорил, надо бежать, – снова заговорил пес. – Тогда почему мы здесь? Почему не бежать?

– Нам запретили выходить в парк. Мы можем гулять только здесь. А отсюда нет выхода. Я не знаю, как бежать.

– Это преграда. Думать, – сказал Гром.

Он лег на брюхо, голову поднял, повернул чуть в сторону – словно прислушивался – и так застыл.