Мой встречный ветер

Смешно, что из-за такой мелочи байк может к чертям сломаться.

Он тоже смотрел посмотрел на меня. Остановился вдруг, и я замерла тоже.

– Ты на Илью совсем не похожа.

– Ну да, – я пожала плечами. – Мне до него далеко.

– Может быть, в этом и смысл? Что люди не похожи друг на друга.

– Ну да, ты-то уж точно ни на кого не похож.

Я отвела взгляд первая. И двинулась дальше.

– Как тебе здесь, нравится? – Ник одним шагом преодолел расстояние, для прохождения которого мне понадобилось шагнуть трижды.

– Да, нравится.

Я совсем не это хотела получить, когда ввязывалась в подобную авантюру. Но это оказалось куда лучшим вариантом, более полным.

Обида за то, что Ник опоздал на целый час, отошла куда-то на второй план.

И осталась благодарность.

Она расцветала в груди пионом, пока что белоснежным, но с постепенно розовеющими кончиками лепестков…

– Сколько тебе лет? – спросила я вдруг.

То состояние, которое называют вдохновением, было поймано, и я уже никак не могла себя остановить.

– Девятнадцать, – ответил несколько удивленно Ник.

– Я так и думала.

– Это логично. Ну, двадцать исполнится меньше, чем через месяц. А зачем спрашиваешь? Продолжаешь выведывать из меня всю информацию, конфиденциальную и нет?

– Нет, просто подумалось…

– О чем подумалось?

– Да так, метафоры…

– Поделись, интересно.

– Ну… – я притронулась к одному из цветков. Шмель, летающий неподалеку, покосился на меня возмущенно и даже на мгновение жужжать перестал. Еще бы, произошло такое наглое вторжение на его территорию.

 – Восемнадцать лет – это сирень. Такая вот, нежно-фиолетовая, с тонким ароматом, не слишком смелым, привлекающая внимание, но не затмевающая собой все остальное. Как будто совершающая первые шаги по покорению человеческих душ.

Я покосилась на Ника, чтобы проверить – смеется, нет? Ник не смеялся, даже более того, слушал меня внимательно, и тогда я решилась продолжить:

– А девятнадцать лет – это пионы. Они ярче, и аромат у них насыщеннее, они будто бы желают представить себя во всей красе, а красота у них живая и искренняя, воздушная, вот как этот розовый цвет, расползающийся по лепесткам… Не растворяется, а заполняет собой.

Наверное, непонятно объяснила.

– Весьма понятно. Но я даже в далекие времена, когда был гораздо более творческим, чем сейчас, над таким не задумывался. Это интересно. Мне нравится. Двадцать лет в таком случае – какой цветок?

– Пока не знаю, – я пожала плечами. И вновь покраснела.