Случайная симфония

Это было весело. По общему правилу каждой команде давалось по 5 ударов. Но если играл лидер с аутсайдером, у последнего можно было отнять один удар, а если играли крепкие середняки – накинуть по одному удару каждой. Были и штрафные, и симуляции, и красные карточки, и пенальти. Иногда меня «сбивали» кресла, иногда я цеплялся за вратаря, иногда попадал в стекло или лампу – нарушить правила квартирного футбола можно было элементарно. Чемпионат становился все увлекательнее.

Я играл не совсем честно – слегка тянул «Ювентус» к чемпионству.

Накидывал ему дополнительные удары, упорно не назначал пенальти в сторону ворот Ван дер Сара. Он, конечно, тоже терял очки, но не так часто, как должен был. Зато все остальные сражались честно.

Когда приходили друзья или я ходил в гости, можно было сыграть еще интереснее – с живым вратарем и воротами. Тогда эмоции били через край, как на настоящем стадионе. Словом, к концу лета я полностью завершил чемпионат Италии, сделав «Ювентус» чемпионом, лидером по количеству побед, забитых мячей и бомбардиров.

Я обмотал вокруг шеи фанатский шарф, взял старую вазу для цветов, включил на кассетнике песню We are the champions и устроил церемонию награждения. Помпа, с которой я ее провел, до сих н уступает по размаху аналогичным празднованиям в чемпионате Лихтенштейна.

Каково же было мое удивление, когда через шесть сезонов разразился крупнейший скандал в итальянском футболе, получивший название «дело Кальчополли». Тяжесть основных обвинений легла на «Ювентус» – клуб обвинили в договорных матчах, отобрали два чемпионских титула, понизили в серию B, да еще и сняли 9 очков.

Как оказалось, коррупция в футболе вполне реальна и выходила далеко за пределы моей квартиры.

Глава 28. Тяжелые экзамены и легкое лето

9-ый класс был для меня довольно сложным. Примерно в то время я, неоперившийся 16-летний юнец, окончательно понял, что дорога в технари мне закрыта. Любовь к химии погубила в 8-ом классе молоденькая учительница, которую никто не слушал, а потому о формулах и прочих «молях» я имел смутное представление.

За это пришлось расплачиваться в девятом классе, когда молоденькая учительница пошла на второй круг недопередачи своих знаний. Мы опять ничего не слушали, балдели и катали химию у явных отличников (я всегда был тайным).

Учителя по физике менялись с такой частотой, что мы не успевали запоминать их имен, не говоря о предмете.