Случайная симфония

Мы, средние, могли довольствоваться неплохими подругами, но их любовь приходилось завоевывать. Или покупать. У меня было плохо и с первым, и со вторым.

Наши воспитатели и сами не знали, к чему нас готовить. Все было так мрачно и неопределенно. Вокруг нас вершилась история, могучие процессы сдвигали тектонические плиты социалистической формации, а мы спорили, кто сегодня возьмет самый большой грузовик. Мы стильно и интеллигентно одевались – колготки, рубашки, шорты. Просто не малышня, а юные модели. Я очень долго носил колготки, зато, наверное, у меня не будет простатита.

Мы фоткались. Приходили суровые дядьки, доставали страшные массивные аппараты, деловито заряжали пленку и наводили на нас объектив, заставляя улыбаться и не двигаться. Я улыбался как Бог – от моей искривленной ухмылки до сих пор бросает в дрожь. Потом приходили родители, вздыхали и платили за ЦВЕТНЫЕ фотоснимки начинающим нелегальным предпринимателям.

Именно в детском саду я познакомился с березовым и яблочным соками и влюбился в них без памяти.

Они пьянили мозг, будоражили кровь и грели душу. Жарким весенним полднем нянечка выносила нам поднос с вожделенной жидкостью и мы жадно хватали ее. Самые ушлые и жадные умудрялись выпить по два стакана. В туалет они тоже бегали в два раза чаще.

Мы жили, дышали, сражались друг с другом, ждали лета и не любили пронизывающие зимы.

А потом в нашей комнате сняли советский флаг и герб…

Глава 2. Университеты «Погони»

И тут мы поняли, что жизнь изменилась.

Все будто сбросили какой-то груз, правда, посерьезнели еще больше. Мои родители вздыхали, глядя на висевший обрывок календаря за 1990 год и что-то приговаривали. Я не понимал – ведь шел 92-ой. Зачем сокрушаться о том, чего нет.

Шло время. Родители и бабушка с дедушкой бывало куда-то суетливо бегали и приносили целый ворох продуктов. Ходили слухи, что отменят деньги, сделают это резко и неожиданно. Старые деньги исчезли в одну ночь, а у нас в доме появились непонятные картинки с цифрами.

Взрослые будто играли с ними – вырезали, считали, а, бывало, носили целыми пачками. Мне объяснили, что это называется «купоны», что сейчас купить ничего нельзя, потому как денег нет. Но если ты обменяешь эти бумажки с цифрами, то будет и хлеб, и молоко, и чай, и сахар. Из всего этого я стабильно ел только сахар, поэтому и не парился особо.

Однажды дедушка с гордостью раскрыл кошелек и показал мне какие-то мелкие бумажки с зайчиком, белочкой, рысями.