Случайная симфония

Чувствовал, что надо задокументировать – художественная ценность-то этого опуса почти равна нулю, поэтому он носит исключительно приватный характер. Потом часто перечитывал его, перепечатал в Word, исправил, дополнил. Зачитал одному из друзей, который знал эту девушку, и он очень похвалил рассказ. И все равно не понял намеков на то, чем мне нужно заниматься в жизни.

Потом мне подсунули Стивена Кинга. Записки «короля ужасов» значительно отличались от того, что я читал в то время. А. Гайдар, А. Конан-Дойль, «Тайны непознанного» и прочее мигом куда-то отступило.

Это была какая-то новая и необычная литература. С тех пор Кинга я уважаю безмерно. В основном за язык и идеи, читал далеко не все, но то, что прочел, очень нравилось. Мастер.

Сел и написал еще один рассказ. Кровавый, с убийством. Почти никогда его не перечитывал. Потом еще какие-то сопли. Родители читали, а я не перечитывал. Так я искал свой стиль. Ищу до сих пор.

Да, друзья, основы литературной деятельности были заложены там, в школе.

Либо ты, мать его, начинаешь писать, либо дуешь на журфак. Я просто начал писать. Впоследствии мне иногда не нравилось то, что выходило из-под пера, но чаще все же нравилось. Это крутое ощущение, мало с чем сравнимое. Я начал читать еще больше.

Была и самодельная газета на листе А4. Называлась «Новая газета» – в начале века модно было делать все «новым» и «ярким». Потом появился пиратский фотошоп и одной из первых опробованных на нем фишек была сверстанная «газета» про нашу школу. Думаю, она где-то и сейчас есть, надо бы найти.

Словом, приветы от подсознания были. Журналиста в себе в далеком 2003-ем году я не увидел. Равно как и никто вокруг.

А потом пришла пора идти на подготовительные курсы по математике.

Глава 31. Когда идешь неверным курсом

Репетитор и подготовительные курсы сделали все, на что были способны. Нам вдалбливали в течение полугода то, что должны были вдолбить за предыдущие 11 лет. Уяснил я мало и когда выводил наугад дрожащей рукой крестики на вступительном тестировании, понимал – это конец.

После этого – только в водители троллейбуса, в вонючую квартирку в пятиэтажке к толстой жене и сопливым детям.

А потом я собрал все свои убогие сертификаты и отнес их на платное отделение ГИУСТ БГУ. Институту нужны были деньги, а мне – знания. Наши интересы совпали и так стало известно, что я поступил. А значит 1-го сентября меня ждали в роли начинающего юриста – вершителя судеб и заслона на пути беззакония.