Живи, пока можешь

– Ну, не бабки же ты понесешь!

– А что еще можно?

Генерал Берот усмехнулся.

– Можно и нужно исходить из того, что он завершает свой последний срок. Меньше чем через год ему придется уйти. И главное, чем он сейчас занят, – это подготовка мягкой посадки на предстоящую часть жизни. На своем нынешнем посту он привык к жизни безмятежной – в смысле и материального уровня, и безопасности, и влияния – словом, всего на свете. И, судя по той информации, что утекает из Цитадели постоянно, он тревожится – потому что еще не найден такой вариант, который устроил бы его со всех точек зрения.

– Вот как. А я, значит, по-твоему, должен предложить ему нечто, что его бы устроило?

– Вот именно.

– Я бы это сделал с удовольствием – если бы такой вариант у меня был. Увы, ничего похожего.

– Это тебе так кажется. На самом деле он существует давно. Подсказать?

– Буду очень благодарен.

– Вот слушай. Года четыре тому назад – за абсолютную точность, правда, не ручаюсь – именно в вашем хозяйстве был сочинен доклад о необходимости передачи в частные руки того, что у нас называется государственной торговлей – то есть того дела, которым твоя комиссия, да и я тоже, занимаемся.

С полным обоснованием, и экономическим, и политическим, и с выводом: реальный доход государства при этом возрастет чуть ли не на треть – поскольку этот документ предусматривал и налоговую реформу. Доклад открыто не публиковался, однако все, кто мог быть заинтересован, с ним так или иначе ознакомились. Пошла большая атака на хоровую капеллу…

Советник невольно ухмыльнулся: хоровой капеллой в политических и журналистских кругах именовался реданский парламент, хотя порой его называли еще и однокамерным оркестром.

– Но, – продолжал генерал, тоже усмехнувшись, – атака как-то очень быстро выдохлась, лоббисты умолкли, до внесения законопроекта дело так и не дошло. Да ты должен знать все это лучше меня! Неужели забыл?

Советник Ном покачал головой и тут же кивнул:

– Не забыл, никоим образом.

Знаю от начала и до конца. Доклад-то я и сочинял. Однако, когда на самом верху его отвергли – неофициально, конечно, поскольку он официально и не существовал, – стало понятно, что лбом стенку не прошибешь. Если уж сам Главный отверг…

– Ну понятно, если уж Главный отверг… Он что, с тобой лично разговаривал?

– Нет, конечно. Я тогда только что был назначен, с чего бы он вдруг стал…

– Однако же ты на этом месте остался.