Парадокс Вигнера

– Княжне необходимо вести себя подобающе! – прошептал ей на ухо брат.

– Это он! – прошептала в ответ Мирослава, – посмотри, и лицо и торс, всё его! Он только без доспехов и оружия….

– Кто он? – не понял Белояр.

– Мой витязь из мечты! – шептала Мирослава, – это он! Теперь я под его защитой и ничего не боюсь….

– Сестра, – пытался успокоить её Белояр, – ты княжеских кровей теперь и забудь на время свои мечты.

– Тебя как зовут, витязь? – крикнула Мирослава, не обращая внимания на Белояра, – и где доспехи твои с оружием?

– Кондратий! – назвал своё имя парень, и раздражённо добавил, – не замай мяня, я стругом правлю! Аль зенки повылазили у табе? Девками я зараз не интересуюся, да и батька гутарит, рано мне ишшо с ними якшатися….

– Меня Мирославой зовут! – представилась девушка, и, указывая на брата, продолжила, ни взирая на реакцию Кондратия, – а это княжич Белояр, брат мой!

– Ступай отсель, не замай! – повторил Кондратий, – я же гутарю: девке на судне нещего якшатися!

– Пошли сестра, он ненавидит людей из Московии! – советовал Белояр, – грубияны они, эти казаки, хотя и произошли от русских.

И с женщинами грубы, как холопы на Руси.

Мирослава и Белояр прошли на нос струга, и сели на какой-то ящик, прибитый к палубе. Солнце клонилось к горизонту, и живописные берега разлившегося во время паводка Дона завораживали своим видом. То заросшие лесом, то ивняком, а то и подступившей к воде степью, они принимали вечерние лучи апрельского солнца, и отсвечивали ярко зелёным цветом.

Дон был полноводен и величав, делая повороты то вправо, то влево, захватывая кое-где повалившиеся деревья, нёс их к своему устью, чтобы передать Азовскому морю, как дар от Великой Руси. Кондратию приходилось внимательно смотреть вперёд и лавировать меж возникающими то тут, то там буреломами.

– Кондрашка, матрю твою турецкую, – послышался крик атамана, – как стемнеить, к берегу рули и на якорь на нощь! Завтря с утра, снова за штурвалу….

– Понял я батянька, – отозвался Кондратий, – ишшо трохи, покель видать, а там и на якорь стану!

Солнце село, сумерки сгустились, но было ещё светло, когда Мирослава застыв от ужаса, инстинктивно прижалась к брату.

Белояр повернул голову в ту сторону, куда смотрела сестра и тоже оцепенел. По пустынной палубе шла страшная старуха. Её, не расчёсанные седые волосы до поясницы, теребил лёгкий ветерок. Она шаркала ногами, передвигая их, как лыжи, держа обе руки вытянутыми вперёд так, как будто была слепая.