Парадокс Вигнера

Оба врача и медсестра несколько минут находились в растерянности, не понимая, что произошло. Аппаратура жизнеобеспечения неожиданно включилась сама по себе. Протасов с удивлением отметил, что параметры жизнеобеспечения таинственного пациента оставались в норме.

– Как будто кто-то специально демонстрирует нам его жизнеспособность! – констатировал Илья Кузьмич, и, обращаясь к молодому врачу, спросил, – что Вы на это скажете, коллега?

– Мистика, – согласился тот, удивлённо глядя на монитор, – я теперь лично верю, что с этим больным происходят какие-то чудеса….

– А-а, вот Вы где? – послышался голос Куликова из коридора через открытую дверь, – я сегодня припозднился немного, но мне подсказали, что Вы в 236-й палате!

Илья Кузьмич повернулся на голос профессора, тот с улыбкой входил в палату. Юлия стояла рядом, а молодой врач, закрывал собой пациента-коматозника, и его из-за этого не было видно.

– Вам нельзя сюда! – возмутился врач, завидев входящего Куликова, – это палата интенсивной терапии!

– Главный разрешил ему в мою смену не только присутствовать здесь, – информировал Протасов, – но и проводить некоторые исследования состояния этого коматозника….

– Что за чертовщина? – почти закричал молодой врач, – это невероятно!

Протасов и Юлия быстро развернулись к пациенту, молодой врач стоял к нему лицом и, выпучив от удивления глаза, замер в смешной позе. Маска аппарата вентиляции лёгких вновь лежала на подушке рядом с головой пациента.

Илья Кузьмич почувствовал, как его одолевает необъяснимый страх, судя по виду медсестры, она испытывала то же самое. Илья Кузьмич и молодой врач с удивлением смотрели на монитор, параметры дыхания были в «норме» состояния комы.

– Этого не может быть, – выдавил из себя Илья Кузьмич, – профессор, может, Вы объясните с точки зрения квантовой науки, что происходит?

– А что случилось? – поинтересовался Куликов.

Протасов наперебой с молодым врачом стали рассказывать о случившемся, а профессор слушал их обоих и улыбался.

Это раздражало Илью Кузьмича, он не понимал иронии Куликова, но когда вновь посмотрел на пациента, на которого указывал пальцем Куликов, от неожиданности отпрыгнул назад. Юлия замерла в изумлении, как статуя и потеряла дар речи. Молодой врач, следом за Протасовым взглянул на кровать, раскрыл рот в гримасе изумления и остался стоять, вызывая смех профессора. Маска вновь была надета на лицо коматозника.