Новая сила. Книга первая

Втолковать о необходимости участия канцелярии в этом процессе своим подчиненным, пришедшим к ней с институтской скамьи, она никак не могла; те же, кто на собственном горьком опыте убеждался в правоте начальницы – уже более-менее следователи опытные – в скором времени покидали районное подразделение, переходя куда-нибудь повыше, где и тише и слаще.

Не поняв тонкости хода Пахомова и видя, как Кимкина пристыженно замолчала, Серов решил, что в неготовности так нужного ему для отчетов дела виноваты все же следователи, а не опера, как было-то по правде.

– Татьяна Иванна, вы начальник следственного отделения ОВД, руководитель и следственный работник с большим опытом, – спокойным и уважительным голосом проговорил Владимир, и тут же перешел почти на крик: так какого же черта вы не можете закончить одно-единственное уголовное дело, которое так нужно и мне и вам?! Вы хотите опять стоять на трибуне в главке и обтекать? Лично я – нет! И вам тоже не советую, еще один разок-другой подобного позора и мне придется искать нового начальника следствия! Чего бы мне, кстати, очень не хотелось бы…

Последняя фраза была сказана значительно тише и лишь потому, что Кимкина покраснела, как рак, и у Владимира закралось подозрение, что она может разреветься прямо на совещании.

«Кнут был, крошки от пряника кинуты, теперь активизация и мотивация на работу» – подумал он, произнеся вслух жестким и суровом голосом:

– Значит сегодня к вечеру докладываете о готовности дела к отправке в прокуратуру и мне не нужен другой результат.

– Да.

В том, что начальник лично подключится к решению любой проблемы, если этого требует работа, никто из его подчиненных не сомневался; за такое редкое для современного начальника ОВД качество его уважали до бесконечности.

Увидев еле заметную блаженную улыбку на лице начальника уголовного розыска, который напоминал изображения Колобка по мотивам русских народных сказок, Серов продолжил:

– Но если я узнаю, что работу следователей реально тормозит уголовный розыск, то вы все, вашу мать, будете у меня дневать и ночевать на улице, пока не добьетесь стопроцентной раскрываемости.

Толстяк сделал невинную физиономию и послушно кивнул; малозаметная улыбка тут же образовалась на лице начальника следствия.

– По дознанию сколько дел? – поинтересовался Владимир у сидевшего в самом концу стола мужичонке лет сорока.