Я приснюсь тебе на рассвете

Кому ещё может принадлежать такой теплый голос с нотками мудрости, так заботливо произносящий имя? Кому, кроме…

– Открывай, мам, – пробубнил Вадим, подтверждая мои догадки.

Дверь распахнулась, и я увидела женщину лет сорока с золотыми кудрями и черными пушистыми ресницами, одетую в скромное серое платье. Сначала ее губы растянулись в улыбке: ещё бы, ведь она увидела своего сына, наверняка любимого. Но уже через секунду, как бы я не пыталась слиться с тенью лестничной клетки, мама Вадима заметила меня и чуть изогнула тонкую бровь.

– Вадим? – спросила удивленно. – Не подскажешь, кто с тобой?

– Это Лена. Мы катались вместе…

– Так рано?

– Да, и я… – Вадим замолчал. – Мам, а ты почему дома?

– А не должна была? – она качнула головой. – После ночной смены вернулась, но, как понимаешь, не обнаружила тебя.

– Пф-фу… – отозвался Вадим. – Никак не могу привыкнуть, что ты теперь по-другому работаешь. В общем, мама, не ругайся, но я пригласил Лену в гости, а ещё… – Он замолчал, собираясь с мыслями, и вскоре продолжил: – Мы должны были ещё покататься, но произошел один нелепый случай, и я немного ударился.

Он кивнул головой на ноги, и его мама, нахмурившись, произнесла:

– Ах ты, мой горемычный. Заходи, лечиться будем, – она быстро взглянула на меня, как-то по-иному, и я пробормотала еле слышное «здравствуйте». – И ты заходи, Лена, – продолжила она. – Посидишь на кухне, пока мы с Вадимом будем возиться.

– Да я могу и домой пойти… – заметила несмело.

– А велосипед как возьмешь? – Вадим повернулся ко мне. – Заходи, Лен. Понимаю, что как-то все получилось по-дурацки…

– Из-за меня? – полюбопытствовала женщина.

– Из-за меня, мам, – ответил Вадим. – Из-за того, что я с велика полетел.

Мне стало в три раза более неловко, но внутрь я все же вошла.

Вадим развязывал шнурки, его мама ушла на кухню – через несколько секунд я услышала, что зашипел чайник.

– Вадим, а как мне маму твою называть?

– Можешь тетей Аней, – он хмыкнул.

– А если нормально? – зашипела я.

– Анна Алексеевна. А меня Вадимом Константиновичем. Как звучит, а?

Он распрямился. Я слабо улыбнулась, и тогда Вадим вздохнул:

– Не переживай ты так. Или у тебя мазерфобия? Посидим, чай попьем.