Я приснюсь тебе на рассвете

Гости наверняка уже приступили к торту.

Да и у нас, сегодня, может, тоже будет торт.

Я еле не промахнулась с дверью в квартиру. Прошла пару ступеней лишнего лестничного пролета. Ещё раз напомнила себе о том, что сейчас у меня кое-какие другие цели. Вернулась – и позвонила, нажав на лакированную черную кнопку.

По ту сторону прозвучала птичья трель. Кажется, все же ласточки.

А у нас дома звонком служило кваканье лягушки. Семь лет назад мне это казалось очень забавным. Интересно, а новому члену нашей семьи понравится невидимая квакунья, что напоминает о себе каждый раз, когда кто-то приходит к нам в гости?

Распахнулась дверь.

По ту сторону стоял Вадим: такой серьезный, будто бы действительно повзрослевший на год. Наконец-то ставший моим ровесником, точно. На нем была белая рубашка поло и темные джинсы. А ещё Вадим наконец-то причесал волосы: они волнами свисали около его лица, наполовину прикрывая уши.

– Привет, – произнес он. – Заходи.

Я несмело заглянула внутрь и перешагнула порог.

Меня встретила звенящая тишина.

Никаких разговоров, никакого смеха. Никакой жизни. Я досадливо поморщилась и спросила:

– Я совсем поздно, да? Прости…

– О, нет, – отмахнулся Вадим. – Ты как раз вовремя.

– Почему тогда все молчат?

– Почему же молчат? – он хмыкнул. – Я говорю и ты. И этого достаточно.

– Лена, здравствуй, – из коридора выглянула Анна Алексеевна. После той нашей злополучной прогулки, когда у Вадима чуть не угнали велосипед, а потом он поранился, больше у него в гостях я не была и его маму не видела.

Но она оставалась все той же: собранной и элегантной. Только на этот раз на Анне Алексеевне было бордовое платье, а светлые волосы она собрала в пучок на голове. – Разувайся и проходи в кухню. Мы тебя ждем.

– Здравствуйте, – отозвалась я. – А…

Но мама Вадима уже исчезла, и тогда мне пришлось мучить самого Вадима:

– Все гости сидят на кухне?

– Платье у тебя красивое, – ответил он невпопад.

– Возможно, но… Все-таки это не ответ на мой вопрос.

Наши взгляды пересеклись, и уже через пару секунд я, смутившись, опустила глаза.

Сняла рюкзак, скинула балетки. Вадим все это время стоял рядом и наблюдал за мной, что, признаюсь, изрядно меня нервировало. Я всегда чувствую себя неуютно под чужими взглядами. А под взглядом того, кто был мне неравнодушен, волновалась в два раза больше.

Если бы кто-то спросил у меня, как я отношусь к Вадиму, я бы, ни секунды не колеблясь, ответила, что отношусь к нему неравнодушно.