Казачья Молодость

Видно в пот ударило, – хихикнув, заметила Наталья, поглядывая на нас, – Еще гениальный поэт оставил нам завещание: учиться понемногу, чему-нибудь и как-нибудь! Скольких наук из гимназии мы потом выбросим за ненужностью. Чтобы записать открытую Яковым землю, не надо совсем быть филологом русского. Ведь и наскальные надписи читают. Все надо знать середку на половинку. Так, кажется, сказано где-то…

Нина глянула на сестру, как на пустое место. Я оторвался от учебника и глянул на хозяйку: что скажет она – учительница гимназии? Та подняла голову, занятая чтением, видно, почувствовав мой взгляд.

– Если, Ната, следовать твоим словам, – заговорила она негромко, почему-то поглядывая на меня, – то ты станешь полуобразованной в наше время. А полуобразованный человек в переводе с французского означает не больше и не меньше, как «вдвойне дурак». Ты даже не будешь осознавать, что ты глупа, нахватав вершки знаний. Хотя при этом ты будешь воображать, что знаешь все. Но ты только слышала, как говорится, звон, не зная где он.

Сказав это, она глянула на нас. Мы виновато почему-то смотре6ли в стол.

– Если ты читаешь с пятого на десятое, то мозг не уложит твои знания в систему. А система знаний и есть тот инструмент, с помощью которого мы сможем прочесть любой текст и еще больше расширить свои знания. Так в вашем сознании возникнет единая цепь знаний, а это уже откроет путь к цели или к мечте.

Потом она без перехода и, теперь уже ни на кого не глядя, заговорила о литературном кружке в гимназии.

При одном упоминании кружка сердце мое точно остановилось. Я перестал дышать, сжался, готовый к любой морали – о том, что такое «хорошо» и что такое «плохо». Я опустил повинную голову, ожидая «казни».

– Путь к знаниям лежит через перекресток, где сходятся разные дороги. Кружок – это одна из этих дорог. Точнее начало одной из них – это путь в революцию. Я не знаю среди известных путешественников революционеров. Если не считать Петра Кропоткина. Он, бывший паж, не был истинным путешественником.

Да, он был в местах глухих обитания староверов. Это просто социальные описания народа, чтоб указать царю, что он несправедлив был в его жестоком обращении с людьми той же православной веры, хотя и веры истоков Руси. Но он не путешественник, как твой кумир Яша, Пржевальский. А потом Кропоткин просто стал анархистом.

– А Пугачев не был революционером? – неуверенно спросила Нина. – Ведь он был казачий атаман…

Мать вопросительно глянула на дочь.