Казачья Молодость

Голос матроса снизу доложил, что пароход готов к отплытию. Отец, должно, растревоженный мыслями сидел неподвижно, будто слова матроса его не касались. Мы сидели молча. Вскоре показался матрос.

– Что, Дмитрич, задумался? – крикнул из-за двери молодой человек. – Я тоже слышал, что в Губернске был бунт.

– Казачество бунта никакого не допустит. Казак – это сила России. Он одной рукой может бунт задавить. Что там было? Чума их знает. Сказывали, погалдели да разошлись. Казаки их местные немного пощипали. Нас, станичников, там не хватало, а то бы шороху навели.

– Мы, дядя, все русские таковы… – оборвал его матрос. – Я вот из крестьян…

– Дикий вы народ… этот шальной мужик. Вот Бутин, он бывал в Европах. Так там, говорят, что русские ленивы…

– А ты, дядя, поживи в деревне, да похлебай серых щей да поноси худых лаптей, – так какой из тебя работник выйдет? От холопа мало прока. Он мантулит на хозяина. Вам хорошо – вы сами по себе хозяева. А я, куда не обернись – всюду холоп, что на деле – раб.

Так что – вот мы и есть та голытьба, которых ты, Дмитрич, поносишь…

*

Мои встречи с Софи в доме нередко сопровождались встречами с Бутиным. Я всегда был трепетно рад разговору с ним. Бывало, что заслышав мой голос в гостиной, он приглашал зайти к нему в кабинет. Я нашел его за чтением газет.

– Вот послушай, какие сегодня модные идеи, – сразу заговорил он, как только я зашел, – и первая из них – это социализм. Как можно дойти до такой дикости в знании нашей истории, что на следующий день после рабства вам обещают прелести эдема, рая! Да, освобождение народа от рабства необходимо.

Нам, языческой стране, христьянство прививают сверху целое тысячелетие и до сих пор в какой-нибудь Мордовии язычество живо. Рабство будет в нас отрыгаться все триста лет, что держали Романовы.

Народ не знает ни прав, ни свобод, ни как их отвоевывать. А капитализм этому бы научил, заставил бы народ через нищету и голод бороться за свои права. А мы эти права даем на блюдичке вместе с социализмом.

Но и социализм их не даст, а только продекларирует где угодно – хоть в конституции. Я владелец приисков запросто так и гроша ломанного не дам. Поставь меня в позу через забастовку – что-то буду вынужден дать. Платить больше за каждый грамм добытого золота. Золота, а не вывезенной пустой породы. Вот что такое власть капитала, которая когда-то съест этот нищий социализм. Ведь он не создает прибавочной стоимости, а значит – и капитала.