Казачья Молодость

А конь при этом стоял надо мною с понурой, виноватой головой. Я утешал его, как мог. И снова и снова направлял его на препятствие. И так до пота. В одно из таких падений ко мне подъехал молодой человек. Он учтиво подал мне руку. Я встал.

– Наезднику, юноша, если им захочешь быть, придется серьезно падать на каждые десять скачек. Будь к этому готов, а пора синяков, я думаю, для тебя пустяк, – весело заметил этот приятный на вид человек.

Это много позже я узнаю, что это будет мой первый соперник. И что он адъютант наказного атамана и он же друг бывшей моей подруги – это я так считал – Нины.

Но он же будет и моим в будущем одним из близких мне людей, как наездник. Он разобьется на скачках, когда уже Нина будет его женой, а мне предложат занять его место адъютанта. Но без Нины…

Отец Петра заметил мое усердие в конюшне. Я и сено разносил коням наравне с конюхами. Таскал воду, чистил денник своего коня. Однако Петр, застав меня однажды за уборкой и вывозом навоза, отчитал меня за это: мол, мы конюхам за это платим, а потому это не твое дело.

– Я сам знаю, что мое, а что не мое дело. Чтобы мне понять коня, а коню – меня, – надо почаще быть с конем. Конь все видит и все запоминает. У него прекрасная память, – невозмутимо, отрезал я Петру.

Я так сказал ему в первый раз. Как он может мне на что-то указывать, если я с детства общался с конем. Я именно тот казак, у которого люлькой с рождения было седло коня.

– Тебе, конечно, виднее. Но гимназия и навоз – как-то не сочетаются.

– Брезгливо коверкая слова, проговорил он.

В новой отглаженной тужурке гимназиста и в очках – это что-то новое – он, действительно выглядел настоящим старшекурсником. Я же в доме ходил только в казачьей форме. Меня могли в любое время вызвать конюхи. У меня с ними завелась добрая дружба, которые, кстати, за спиной звали Петра «барчуком».

Но и в другой раз Петр все ж не унимался, глядя на мои дела в конюшне.

– А потом скажут, что от кого-то в классе пахнет конским навозом и потом.

– А ты что, Петр, боишься, что подумают на тебя. Ты скажи тогда – ты же староста – что все эти запахи несет Дауров, который у вас живет на конюшне. И пусть всем классом меня хорошо отмоют, – в брезгливом тоне Петра съязвил я.

После этого Петр, похоже, закусил удила – и следовало бы ждать новых обострений в наших отношениях. Так что теперь я мог услышать – в который раз – его обвинения по поводу кружка, обличая и кружок, и меня в преступной деятельности.