Казачья Молодость

С девушками я вскоре так сдружился, что любая из них могла войти в мою комнатку, чего раньше было строго запрещено, Мальчиков у них в семье не было и девочкам было любопытно пообщаться со мною. Нина, как старшая, бывала у меня чаще. Ей нравилось у меня бывать.

– Какой чудный вид у тебя из окна? А откуда бежит наша река?

– Река ваша бежит с предгорий Монголии. Она бежит мимо наших станиц казачьих. Там в степях бродят табуны коней. Когда-нибудь я с отцом поеду туда и выберу себе вороного коня.

Я может даже видел его у вас на ярмарке. Настоящий скакун!

– А вы после гимназии будете служить?

– Казак он и после гимназии казак. А казаку никак нельзя без коня. Помню, как на той же ярмарке едва удержался, чтоб не оседлать вороного. Но все равно я с ним поговорил, и он понял меня…

– Какой ты смелый казак.

– Нет, я еще не вырос, чтобы быть смелым.

– Я смотрю в вас много рассудка, – проговорила Нина, взяв со стола книгу Вальтер Скотта «Айвенго». – Может наездником тебе и стать, но до Айвенго тебе далеко.

Зато есть надежда, что из тебя выйдет всадник без головы.

– А почему без головы?

– А голова просто тебе не потребуется. Зачем всаднику голова, если она есть у коня?

– Тут ты не угадала. Я разгадываю тайну развалин монастыря. Вон, смотри, на том берегу стоит монастырь. С виду старый. Надо бы его посетить – не казачий ли он был.

– На все это уйдет полжизни, а когда жить? – удивилась Нина.

– А разве все это не есть жизнь? – философски спросил девушку.

– Гудки паровозов и пароходов, наверное, зовут вас странствовать?

– Еще как зовут, будят меня, чтоб я собирался. А ты вот как-то спросила, почему я знаю, что гуси полетят. Все просто. На той стороне поля овсов. Вот они приземлятся, перекусят, отдохнут и дальше полетят.

– И откуда вам все это известно?

– В этом вся наша казачья жизнь. Я у себя видел, как птицы садятся на поля. Я еще мальчиком это видел…

Так в тишине теплой и уютной комнатки, мирно общаясь с сестрами, незаметно текли дни моей жизни под звуки будильника на комоде в гостиной или гудков паровозов за окном.

Но я ждал вестей из станицы – что с матерью? Письма были, но в них ни слова о ее состоянии.

Однако поначалу добрые отношения с Ниной со временем стали приобретать притензиозность. Она стала приходить ко мне в ароматах духов. Так что впервые эти ароматы, оставленные Ниной после ее ухода, стали волновать меня.