Два Генриха

При встрече с соперником, как произошло у нас, он не бросает копье, а ломает его в поединке. Потом вынимает меч. Таковы законы рыцарства в Германии. Похоже, монсеньор, во времена вашей молодости было по-иному.

– Понимаю и рад, что на месте одного из вас не оказался сарацин. Тому не знакомо понятие чести, он мог пустить стрелу или бросить пику.

– Исчадья ада, грязные приспешники сатаны! – заскрипела зубами Агнес, сжимая кулаки. – Наш дед всю жизнь боролся с магометанами, врезался на коне в их стадо и рубил до тех пор, пока не уставала рука, а такого с ним не случалось.

– Жаль, что лет двадцать тому назад ему не довелось побывать в Ахене, где случилось тогда омерзительное по своей сути событие, – подхватил Бруно. – Я расскажу о нем. Только что умер глава города, долгое время ему не могли найти замену. Наконец на собрании городских старейшин епископ выдвинул кандидатуру и утвердил ее. Главой города оказался… мусульманин.

– Святая Матерь Божья! – вскричал Ноэль. – Почему епископа не посадили на кол?!

– Некому было это сделать.

Король Конрад к тому времени отправился в Рим, где папе Иоанну Девятнадцатому предстояло возложить на его голову корону императора.

– Но ведь епископ Ахена христианин! Как мог он позволить такое? Святой город, столица Карла Великого, колыбель Восточно-Франкского королевства! Ведь Карл воздвиг там монумент в честь павших в кровавых битвах воинов! Туда стекаются паломники, чтобы помолиться праху умерших христиан!

– Этот мусульманин, оказалось, приходился родней епископу по материнской линии, к тому же он, как уверяли, принял христианство.

Но вот что из всего этого вышло. В город неожиданно, под видом рабочей силы, стали стекаться сарацины. С каждым днем их становилось все больше, им отдали все рабочие и даже торговые места, отовсюду слышалась их ужасная, дьявольская речь, куда ни глянь, мелькали их черные головы. К тому же они начали заниматься разбоем. Епископу подали жалобу, но он стал доказывать, что некому строить дороги, мосты, распахивать новые земли. Однако в городе и его окрестностях своей рабочей силы было хоть отбавляй.

Прошло какое-то время, и пришельцы стали плодить детей, таких же грязных и нахальных, как они сами. Число их угрожающе росло. Мусульмане стали строить для себя дома, появились улицы и целые кварталы, где не увидишь христианина и не услышишь родной речи. Дальше – хуже. Этим неверным понадобилось место для молитвы, и епископ приказал возвести мечеть.