Два Генриха

Но это значит – отказ от реформы, борьба с ней, прежний консервативный подход, в основе которого все та же инвеститура. Почему бы и нет? Разве он, король, не может продать престол апостола Петра, как это делают сами папы в Риме, пуская трон с негласных торгов? Этот папа будет умнее своих предшественников. Поддерживать и укреплять королевскую власть – вот его задача. Другая сторона медали не менее важна: монархия – гигант, способный защитить Церковь от разбойных феодалов и выступлений крестьян.

Епископ покачал головой: та же симония и снова к обоюдной выгоде.

Разница в том, что покупатель не платит деньги, а получает дар. Но если раньше король дарением или продажей феода приобретал всего лишь одного вассала, то теперь его вассалом становилась вся Церковь, весь колосс! Значит, Генрих поедет в Рим. Две выгоды у него. Первая: новый папа даст ему титул императора. Вторая: папский престол перестанет быть игрушкой в руках богачей, предметом купли-продажи с аукциона. Ну, а дальше?.. Но к чему заглядывать далеко в будущее? Пока довольно и того, что прекратится постыдный торг, роняющий моральный престиж Церкви.

Решив, наконец, для себя этот вопрос, Бруно поднялся с места, сделал несколько шагов к двери и вдруг остановился, пораженный неожиданной мыслью. Что сделал бы он сам, став папой? На миг ему даже стало трудно дышать. Воображение бросало его из одной крайности в другую, глаза возбужденно бегали с предмета на предмет; картина мирового господства заставила его выпятить грудь и высоко поднять голову.

А с губ слетело волнующее, рвущее душу, затаенное в мечтах:

– Духовная власть выше светской! Папа, как наместник Бога – судья императоров и королей! Выборы папы – без вмешательства Германии и феодалов Папской области; совет кардиналов – вот высший орган избрания! Но для этого – морально уничтожить императора, сделать его слабым, лишить всего!..

Постояв еще немного в раздумье, словно упиваясь этой минутой торжества Церкви и всей его жизни, епископ сразу осунулся и, опустив голову, вновь побрел к дверям.

Шагая, думал: не просто будет стать папой, даже несмотря на то, что он оказал когда-то важные услуги королю Конраду и его сыну Генриху. Для последнего он всего лишь двоюродный дядя. А на место папы найдется кандидат: среди епископов у короля много друзей, его ленников.

Он уже взялся за ручку двери, собираясь потянуть ее на себя, и вдруг снова замер, уставившись на эту ручку, словно прочел на ней что-то очень важное.