Лабиринты одиночества. Сборник рассказов

– Nous sommes responsables de ceux qui ont apprivois! Suivez la route de l’amour! (Мы в ответе за тех, кто нас приручил! Следуй же дорогой Любви!) —

Но по всей видимости, Глашка знала французский!

– Это сказал Веселый Белка Маленькому Лисенку? Да? – Она улыбнулась, подняв вверх заплаканные глаза.

– Откуда ты знаешь? – Удивился Джафар.

– Ольга Сергеевна дали мне книжку почитать! – Сказала Глашка. – «Лабиринты Одиночества!» —

– Вот-те раз! – Воскликнул Джафар. Он был очень удивлен. – Любишь ли ты меня как Елизавета Петровна Веселого Белку? Или ты хочешь быть моим Маленьким Лисенком, ищущим себе хозяина, который бы о нем просто заботился? – Спросил он Глашку.

Но Глашка только отрицательно покачала головой. Она не намерена была шутить, и ее лицо стало по взрослому серьезно! Он смотрел в ее глаза, такие не детские на таком еще детском, прекрасном лице, и это разительное несоответствие сказало Джафару Мусаевичу о том, что Глафира намного, намного взрослее внутренне, чем выглядит внешне.

– Я любить хочу! – Взмолилась она. – Вас любить! – И затем, подчеркивая в сказанном букву «А». – Я ражать хочу! Детей. Вам! – Они так и продолжали стоять, обнявши друг друга. – Охранять ваш сон, любить вас. Заботиться о вас. – Она помолчала и прошептала. – Угождать! Я буду вам угождать. Я хочу вам угождать во всем! Я буду наслаждаться упреками, если вы решите меня ругать! … – Продолжала Глашка спокойным, уверенным голосом, глядя Джафару прямо в глаза. И этот ее тон говорил ему о том, что слова эти ею выстраданы.

Это не был порыв, который иногда случается в речи человека, вдруг решившегося на откровения. Это… это было все продумано и много-много раз сказано в своих мыслях. Темными, бессонными ночами. В компании мокрой от слез подушки! «Она же живет с этим уже давно!» – Понял внезапно Джафар. – «И конечно, страдает!» – А если я вам когда-то надоем, – продолжала Глашка, – я дам… я позволю вам меня убить. Сбросить со скалы в море. Я из ваших рук приму все. И ладное, и худое! Все! Только не лгите мне! —

– Я и не лгу! – Оторопело сказал Джафар. Настало время откровений. Время, когда никакие иные слова кроме Правды звучать не должны! – Я тебя люблю! И это правда! Как никого и никогда раньше в жизни не любил! – Сказал он и крепко-накрепко прижал ее к себе. – Просто раньше я был слеп и этого в себе не видел! … Не видел! —

Их взгляды и дыхание слились и стали единым потоком. Мощным и прекрасным.