Новые эльфы. Избранный путь

Новые эльфы. Избранный путь

Владимир Михайлович Мясоедов

Новые эльфы #4

Оставаться в состоянии покоя могут позволить себе лишь те, кому уже нечего терять. А несколько землян, из-за ошибки одного архимага воскресших в чужом мире эльфами, такого позволить себе уж точно не могут. Хотя бы просто потому, что их благодетель требует вернуть долг и золотом от него не откупиться. Все счета будут погашены, лишь если появятся новые сородичи, способные поддержать медленно угасающую расу. А разыскать их – дело непростое.

Владимир Мясоедов

Избранный путь

Пролог

В тесной комнатушке без окон, озаренной лишь дрожащим пламенем одинокой свечи, за письменным столом, заваленным кипами бумаг, сгорбившись, сидел некто и что-то без устали черкал в расстеленном перед собой свитке. Ни глаз, ни лица его видно не было – все скрывал капюшон, в глубине которого мерцали алые отблески: два там, где должны были находиться глаза, третий – под подбородком.

На полках, протянувшихся вдоль стен, в несколько ярусов лежали самые разные предметы: книги, буквы которых не отыскались бы ни в одном алфавите этого мира, железки, являвшиеся частью неведомых механизмов, связки трав и кореньев, стоимость которых золотом превышала их вес, – стояли банки с заспиртованными органами, ранее принадлежавшими жутким тварям.

В углу виднелся верстак, снабженный помимо обычных тисков недлинной цепью с кандалами. Поверх лежали одеяло, подушка и матрас.

К необычной композиции, предназначенной то ли для пыток, то ли для сна, прислонился гладкий посох черного дерева, оканчивающийся искусно вырезанным цветком розы, и пила с лезвием синего цвета, до половины погруженная в хрустальную емкость с кислотой.

Ржавые пятна на металле упорно не сходили под воздействием едкой жидкости, способной растворить даже камень, и оставалось лишь гадать, что было тому причиной.

Неожиданно с рвущим душу скрежетом отворилась каменная дверь, контуры которой до того были скрыты непроницаемой чернотой, и в комнатушке появилось новое лицо.

Вошедший, вне всяких сомнений, был воином. Широкие плечи, бугрящиеся мышцами руки – словом, вся его массивная фигура под чешуйчатой броней из гладкого светлого металла, блестевшего даже при таком скудном освещении, не оставляла в том никаких сомнений.

– Пора бы кому-то дверь починить, – словно бы ни к кому не обращаясь, произнес тот, кто сидел за столом.