Пламя подлинного чародейства

Ибо она для таких, как я, оружие и лекарство одновременно!

Алые щупальца отдернулись от давно затихшего мертвеца, ощутимо уменьшившегося в размерах. Казалось, из него выкачали всю воду. Теперь он отличался от себя прежнего, как вяленая рыба от плещущихся в реке товарок. Кровь подползла к своему хозяину и быстро влилась в разрезы, тут же затянувшиеся. Не вся. Часть образовала вокруг усевшегося прямо в гнилую солому и закрывшего глаза человека идеально ровный круг, по внутренней границе которого равномерно расположились неведомые символы.

– Весло, чего делать будем? – тихо спросил у самого авторитетного в бараке вожака один из его прихлебателей. – Может, навалимся все сразу и…

Бандит осекся, скосив глаза на кинжал седого колдуна, вонзившийся в стену рядом с его ухом.

– А еще у нас невероятно острые чувства, – добавил маг. – И потому нападать рекомендую на сонного и кучей. Первых человек пять – семь, конечно, жаль, но у остальных есть шансы на успех.

Средние. Чем больше вокруг крови, тем мне лучше.

– Спокойно. – Главарь сначала потрогал рукоять меча на своем поясе, а потом длинную серьгу. – Черм давно нарывался, своих коллег душил, словно ласка курят. А этот колдун может стать полезным. И он опасен. Поговорим, посмотрим, а потом будем думать.

Кивнувший то ли ему в ответ, то ли самому себе волшебник затих, привалившись к стене почти у самого входа, откуда ощутимо тянуло холодом.

Лишь губы его иногда шевелились. Умевший читать по губам Шнырь пытался разобрать, что он произносит, но потерпел неудачу. Звуки-то опытный и много раз битый жизнью вор различал, и даже в слова они складывались, но вот только не знал он такого языка.

«Наверняка какие-то демонические молитвы читает, – опасливо подумал преступник (убивший в доме, куда проник за добычей, двух маленьких девочек, проснувшихся очень не вовремя) и очертил руками священный круг, призванный оградить его от зла.

 – Но Весло прав. Такой сильный чернокнижник может стать полезным для нашего выживания».

– Что ж так больно-то, – шептали губы волшебника на русском языке, который в этом мире, кроме него самого, знали лишь двое. – Проклятье! Терпи, Виктор, терпи, не смей сознание терять! Как сердце дергает! Критический удар по горлу заживить оказалось как-то легче.