Вернувшиеся

– Посветил туда – мать честная! Никакие не нити, волосы, натурально! – горестно говорил Митрофан.

Он ничего не трогал, даже и близко не подходил, выскочил вон, вызвал полицию. И вот с этого момента вполне объяснимая, хотя и трагическая история стала приобретать фантастические черты.

Во-первых, когда тело вытащили из воды, выяснилось, что это пропавшая из морга жертва Душителя, неизвестно как сюда попавшая. А во-вторых…

– Я ее видел вчера вечером! – дребезжал Митрофан. – Когда из магазина шел.

Сафронов поджал губы, и это не укрылось от рассказчика.

– Зря вы так, гражданин начальник! Я уже давно в завязке. Сухой! В рот ни капли не беру. Нельзя мне, по здоровью! Вот и Миша скажет, он меня знает, я врать не буду!

Миша видел, что Митька говорит искренне, к тому же нуждается в поддержке, поэтому утвердительно склонил голову.

– Хорошо, хорошо, – нетерпеливо проговорил Сафронов. – Что вы видели?

– Ее и видел!

– Кто-то тащил тело в подвал? – уточнил Миша, а Сафронов весь подобрался: появился потенциальный свидетель!

Но Митрофан разочаровал.

– Никто не тащил. Сама шла, – проговорил он.

– Тьфу ты, – разочарованно сплюнул Сафронов.

– Шла! – упрямо проговорил Митрофан. – Я ее видел, прямо как вас. – Он понизил голос и почему-то перекрестился. – В двух шагах от меня прошла.

– Вы понимаете, что эта девушка уже мертва? Она никак не могла ходить, как вы утверждаете!

– Знаю я, что она была мертвая, – еле слышно сказал Митрофан, и ужас в его голосе зазвучал еще отчетливее.

 – Сразу понял. Покойницу от живой любой сумеет отличить, дело нехитрое. Она мертвее мертвого была, а все же шла! Остановилась возле меня, руку подняла, – Митька шумно сглотнул. – И вот так вот меня за плечо!

Митрофан внезапно схватил Мишу за руку. Он не успел отшатнуться, и тут это случилось…

– Что? – подавшись вперед, спросил Семен Ефремович.

– Мой шрам. – Миша прижал ладонь к шее. – Его как будто огнем полоснуло. Мне даже на секунду показалось, что меня кто-то по горлу ножом чиркнул.

Но это быстро прошло, сразу же. И с той поры…

– Болит?

– Есть такое выражение: я теперь знаю, где у меня печень. Или почки. Ну то бишь всю жизнь понятия не имел, а как стало беспокоить, узнал. Вот и я так. Уже и забыл про шрам, только если в зеркале видел, вспоминал. А теперь постоянно чувствую. Саднит как-то, зуд, что ли, не знаю даже, какое слово подобрать.

– Хорошо, что было дальше?

– Да ничего.