Гафур. Роман. Книга 2. Фантастика

Вечер уже наступил, и солнце французского юга, хоть и знойное, но почти уже зашедшее, перестало раскалять белоснежный камень здания усадьбы… Темно стало как-то совсем внезапно, как и положено на юге, и наша комната приобрела темно-бордовый оттенок в последних лучах красивого заката… В этот именно момент ко мне явилось воспоминание того, что где-то и когда-то я уже видела столь же багровый и столь же красивый закат. В каком-то мире с красным сверхгигантом. Но кроме этого так ничего и не вспомнилось.

– Тебе нужно отдохнуть, Нити! – Сказала я, поднявшись на ноги и приобняв старушку за щуплые плечи.

– Да, родная! – Ответила она. – Только ты больше не исчезай никуда как прошлой ночью! —

– Сегодня я намерена пройтись ночью по Набережной Ниццы. – Сказала я ей. – Где-то здесь именно в это время живет еще совсем молоденькая девочка, которая станет моей пра-пра-бабушкой Раисой. По линии отца. – Я улыбнулась. – Мне ведь можно пойти погулять? —

– Конечно! Только возьми с собой Алессандро. – Сказала Нижтель.

 – А я последую твоему совету и устроюсь на покой у себя во флигелечке! Так… хорошо там … —

С этими словами она совсем слегка прикоснулась холодными, синеватыми губами к моему лбу и прошаркала ко входной двери…

Мне стало понятно, что все мои детские претензии к Нити в части того, что она мне лгала и скрывала от меня правду о моем прошлом, что все это на фоне серьезности и, я бы сказала, на фоне грандиозности тех проблем, которые она только еще начала мне обрисовывать, они, эти мои претензии, были просто смешны и неуместны.

В конце-концов, я не могу осуждать человека за его заботу обо мне… Я просто слишком сильно ее люблю!

Глава 3. Ночь в Ницце

«… Ты чувствуешь все чаще в сентябре,

Что все мы приближаемся к поре

Безмерной одинокости души,

Когда дела все также хороши,

Когда все также искренни слова

И помыслы, но прежние права,

Которые ты выдержал в любви

К своим друзьям, – зови их, не зови,

Звони им – начинают увядать,

И больше не отрадно увидать

В иной зиме такой знакомый след,

В знакомых новых тот же вечный свет!…»

(Иосиф Бродский, поэма -мистерия «Шествие».

Отрывок.)

Несмотря на то, что солнце как-то очень быстро село, мостовая и город вообще все еще источали зной. Камни Ниццы, раскаленные за день, никак не хотели уступать отвоеванное у Холода оперативное тактическое пространство.

Мы бодро шагали по какой-то улочке, которая довольно круто спускалась к морю.