Гафур. Роман. Книга 2. Фантастика

А все развлечения и удовольствия… Как сказали бы многие из моих хороших знакомых постников и отшельников, проживающих сейчас в разных эпохах этого мира, служение другим как раз и делает человека богоподобным. Можно сказать и иначе: на конечном интервале времени всякий стремится ко греху. В основном из-за неверия в Вечность. Стремимся к удовольствиям! Как бы чего не пропустить мимо себя! Ха! А если ты живешь, не обремененный близкой перспективой кончины, то человек ищет свое место в вечности. После того как полностью разуверится найти его в наслаждениях! И найти это свое место можно лишь служа другим.

Потому что на бесконечном интервале времени все, что не рай, все есть ад. —

– Почему же не в удовольствиях? – Спросил я его.

– Потому что всякие удовольствия… так же как и деньги, они… подвержены инфляции. Обесцениванию. Я даже одно время разрабатывал некую теорию, в которой экономика и потребление рассматривались как страсть. Как одна из форм упадка морали… Ты Лествичника читал? —

– Нет.

 – Ответил я. – Не знаю такого. —

– Тогда наш разговор в этом направлении… будет непродуктивным. – Сказал он. – Поставил бы ты покамест кипяток на огонь! —

– Куда? – Переспросил его я.

– А, да! На улице в дровнике есть сухие березовые чурки. И очаг у меня снаружи дома. Я, помнится, говорил вчера, что не хочу уродовать этот исторический раритет, – он обвел взглядом свой дом, – устройством каминов, печей или чего-то еще, чего не было в этом доме при прежнем его хозяине.

 – Он махнул рукой в сторону двери. А я встал и пошел разводить огонь. Мне пришлось обойти весь дом, и с его тыльной стороны я обнаружил под дощатым навесом все, о чем говорил Теодор. Был там на треноге и котелок, наполовину заполненный водой, а так же криво сколоченная лавочка, порядком уже подгнившая и шаткая! «Так он и в самом деле стремится к богоподобию!» – Подумал я про себя. «Интересно, на сколько его хватит в его служении другим?» Я знал, что скептик и циник прочно укоренились во мне!

– Тео, где у тебя спички? – Крикнул я довольно громко, чтобы он услышал, находясь по ту сторону каменной стены.

Он услышал и крикнул мне в ответ.

– В дровах! Внутри поленницы! —

Я стал заглядывать в полости между плотно уложенными поленьями и без труда обнаружил там коробку спичек в простеньком полиэтиленовом пакете. И на коробке надпись. «Спичечная фабрика „Маяк“, г. Рыбинск, 1984 г».