Космияне. Часть 1

Всё понимаю, и я ведь когда-то в ваши годы сидел за партой, но сделайте милость, поприветствуйте меня так, как это принято в высших российских учебных заведениях.

Аудитория встала. В ответ на это астрофизик с улыбкой на лице сказал: Спасибо! Прошу садиться. Сегодня, коллеги, я продолжу свою лекцию, которая посвящается загадочным радиосигналам, тому миру, благодаря которому современные учёные ведут круглосуточный обзор Вселенной. Мне бы хотелось, чтобы здесь установилась тишина.

Его серьёзный взгляд заставил многих прекратить перешёптывания.

– Благодарю вас. От тишины, господа и дамы, зависит качество знаний, получаемые вами за те часы, в ходе которых вы прослушиваете голос лектора. Не заставляйте меня лишний раз перенапрягать свои голосовые связки. Вам, господа студенты, должно быть известно, что в конце прошлого столетия американский астроном Фрэнсис Дрейк в результате многолетних поисков в Аресибо, – как в теории, так и в практической деятельности, – пришёл к открытию формулы, сам факт наличия которой окрылил легендой и обессмертил его имя в науке.

Сделанные им выводы придали новое звучание дальнейшему развитию астрофизики.

Nц = NзвFL/ T – Желдин выводил мелом формулу на грифельной доске.

– Эта формула вошла в историю изучаемой нами науки как формула Фрэнсиса Дрейка.

– Николай Филимонов! – лектор неожиданно обратился к студенту – Объясните мне значение Nц, составляющее первую часть данной формулы.

Требуя объяснения, Желдин понимал, что смутил юношу, на его глазах постоянно отвлекавшегося от прослушивания лекций.

Не ожидая такого поворота событий, юноша, покраснев, стал неуклюже выкручиваться. По этой части он ловко поднаторел за учебный период.

– Nц есть форм-мула к – косм – ми – ческих ц – цивилизаций, – на последнем вздохе трагично произнес студент. В аудитории ещё раз повторился его вздох, а за ним, – дружный смех и улюлюканье сокурсников.

– Над кем вы смеётесь? – преподаватель с вопросом обратился к аудитории, моментально стихшей от его слов.

– Я вас уверяю, коллеги, вам надо смеяться не над Филимоновым, а над самим фактом вашего отношения к сокурснику. Виноватых бьют, и плакать не дают. А вам надо плакать, причём горючими слезами.

В аудитории снова повторился смех.

– Ну, ваш смех уже переходит все границы! – Улыбка исчезла с его уст, и он обратился к студенту, покрасневшему до корней волос от такого публичного распятия.