Гамак из паутины

«Интересно, – подумал Орфано, – а если бы я назвал другое имя, он бы и его вспомнил?»

– Не думаю, – уже вслух ответил Орфано. – Да и не всегда долги измеряются в монетах. Нельзя, друг мой, деньгами оценить услугу, после которой, допустим, кто-то вопреки обстоятельствам остаётся жить и здравствовать. Так, видимо, было и тогда. Но знаешь, похожей услугой отплатить я не могу, да и в голову ничего не приходит. Так что, бери деньгами, пока я чего-нибудь не придумал, да на том с делом и покончим.

О долге в завещании, разумеется, ничего сказано не было.

Да и кому, как не Орфано, этого не знать: ведь сам на себя те завещания отписывал, – примерно, через каждые пятьдесят лет.

Антонио настолько осмелел, что позволил себе усомниться в компетенции человека, который только что его облагодетельствовал. И он решился на совершенно неуместный вопрос, что не в его пользу показалось.

– Я столько лет вас знаю, но разрешите спросить: а кто вы на самом деле?

Орфано ничего не оставалось, как сказать правду – чего уж там.

– Советник я, да и все мои деды, прадеды и их деды были советниками.

Знал бы Антонио, чьим советником был Орфано…

Глава 3

До поры Советника решено было не перегружать рутиной повседневных забот. Его, молодого да раннего… одним росчерком раскалённого пера шеф отправил в измерение, аналога которому пока ещё не было, то есть в настоящее время.

«Роллс-Ройс», парочка «Феррари», сногсшибательная вилла в итальянском городке Пезаро и берег Адриатического моря недвусмысленно подчёркивали статус молодого беса.

На настоящий момент ему не стукнуло и тысячи годков – совсем немного осталось до совершеннолетия.

Ко всему движимому и недвижимому имуществу прилагалось: и немалые счета в различных банках, и услуги ювелиров и прочее, прочее… и прочее. А вилла, что прилагалась – было не что иное, как небольшой старинный замок.

До недавнего времени замок казался заброшенным, мрачным, необитаемым. Но чтобы не портить отношения с местными властями, приложив некоторые усилия, ему обновили фасад и облагородили прилегающую территорию – и внешний вид древнего строения в корне изменился: стал довольно приятным для обозрения и славного времяпровождения; а заменивший прогнившие внутренности стилизованный под старину интерьер делал многочисленные комнаты вполне пригодными для проживания и оба зала – для светских приёмов и, без посторонних глаз, разгульных вечеров и ночей.