Врата Шиес. Равноденствие

Они изготавливали одежду из крапивы, а оружие из тростника. Через трубку стреляли шипами терновника смочеными в концентрированных вытяжках из болиголова и корней цикуты. Именно такая трубка и держала его сейчас на прицеле. Смерть от "лесных стрел" по описаниям была довольно мучительной. Даже его устойчивость к боли – сомнительное утешение. При себе всегда был териак, но лучше избегать отравления чем разбираться с последствиями. Он подошел не опуская рук.

– Странно…Странный человек. Почему у тебя перчатка на одной руке?

– Чтобы скрывать ладонь от посторонних глаз.

– Сними – приказала Мавка.

Пришлось повиноваться. Не очень то хотелось злить лесную богиню, которая к тому же держит тебя на прицеле и стреляет без сомнения точнее королевских лучников.

– Ой, что это? – нехитрое клеймо её так заинтересовало, что она даже опустила свое оружие, разглядывая его ладонь.

– Знак моей гильдии.

– Что это за страшный зверь?

– Одно из самых сильных и опасных чудищ порожденных человечеством.

– Самые опасные чудища это вы сами.

 – с неожиданной злостью ответила Мавка – Вы, люди.

И трубка снова взяла его на прицел.

– Ты права, дева леса. Но никто не выбирает свою участь. Мы те, кто мы есть.

Мавка посмотрела так пристально, что по спине пробежали мурашки. На худеньком, бледном, треугольном лице загорелись, затмив собой весь мир, темные большие глаза. Их радужка была столь же черной и бездонной, как и зрачки, от этого нечеловеческого взгляда стало не по себе. Что то зашумело в голове, кольнуло в затылок.

Говорят мавки владеют древней магией, умеют читать мысли, правда это или вымысел, но пожалуй лучше не думать о плохом. В голове сами собой побежали обрывки воспоминаний, счастливых и не очень. Простыми и радостными были клочки памяти из детских лет: первый снег и деревянные санки, поляна с земляникой в сосновом лесу, лодочки из бересты пущенные по весенним водам. Мрачными и болезненными воспоминания юности: угрюмая твердыня, жёсткие матрасы и тренировки тренировки до изнеможения, никаких радостей, ни мгновения передышки. Мальчишек закаляли словно сталь, делали неуязвимыми, выносливыми, выбивали лишние мысли из голов.

Наконец глаза перестали сверлить чернотой. Мавка медленно опустила трубку, её лицо не выражало ничего, и трудно было понять увидела ли она что то в потемках его сознания, куда он и сам боялся заглядывать.

– Пойдем – наконец смягчившись сказала дева. Закинув за спину свое оружие, она подошла совсем близко, взяла его за руку.