Славяне

Зато птичья трель волшебной музыкой наполняла лесную чащу, отражаясь дивным эхом от каждого дерева и куста.

– Как хорошо-то!

Миринка восторженно прикрыла глаза, вслушиваясь в чудные звуки просыпающегося мира. И вприпрыжку побежала в хлев.

Холстяные онучи на её ногах быстро промокли от утренней росы, прочем, как и подол длинной, до пят, рубахи. Но девочка не обращала никакого внимания на эти неудобства. Она просунула тоненькие пальчики в щель и, уцепившись за дверь, потянула её на себя, оперившись обеими ногами о нижний венец сруба.

Тяжёлая створка поддалась, и Миринка попятилась, привычно перебирая крохотными ножками по скользкой траве.

Из темноты раздалось протяжное мычание, и девочка осторожно вошла в хлев, стараясь как можно быстрее приучить глаза к полумраку.

– Сейчас, Пятнашечка, сейчас…

Бормотала она, надевая на рог толстую пеньковую верёвку. Для этого Миринке пришлось встать на большой сучковатый чурбак, что отец специально установил здесь для неё. Сбросив с рогатины жердь, перегораживающую выход из стойла, девчушка спрыгнула на землю и потянула верёвку за собой, перебросив её через плечо.

Корова медленно двинулась следом, обмахивая тучные бока длинным хвостом. Пастбище находилось недалеко от хозяйственных построек и представляло собой широкую лужайку, заросшую высокой сочной травой.

Миринка подошла к месту, где был вбит кол для крепления верёвки, и покачала головой. Почти всё пространство вокруг него было практически лишено растительности и истоптано коровьими копытами.

Нужно было переходить дальше. Девочка попробовала выдернуть берёзовую палку из земли, но не смогла даже пошатнуть её.

– Надо звать отца, – вздохнула Миринка, обращаясь к корове. – Потерпи немного, Пятнашечка. Я мигом!

Она набросила верёвку на кол, не забыв хорошенько затянуть петлю, и побежала во двор. Зайдя в избу, девочка негромко позвала:

– Тато?

– Нет его уже, дочка, – послышался из кухонного закутка голос матери. – На покос уехал.

«Ну вот, – грустно подумала Миринка, – опять со мной забыл попрощаться!»

Она заглянула за занавесь.

Мать деревянным скребком очищала печь от сажи и золы, выгребая её лопаткой в берестяной короб.

– Отвела Пятнашку пастись? – спросила женщина, не отрываясь от работы.

– Да, мама. Только я не смогла колышек на другое место переставить… на старом травки мало стало.

– Нашла тоже «колышек», – усмехнулась Веселина. – Этот колышек и мне, пожалуй, из тверди земной выдрать не удастся.