Принцесса Ли-да. Серия «Попаданцы»

Суду покорны даже монстры из иной реальности

Лида осторожно зашла в дом и включила свет. К её глубокому удивлению, тела старого китайца на прежнем месте не оказалось. Не было также и следов недавней борьбы. И даже выбитое Акарасом вместе с рамой окно пребывало на своём законном месте.

Лида потрясла головой: «Этого не может быть! Либо у меня галлюцинации и по мне плачет психушка, либо кто-то пришёл и всё прибрал. Но кто? Нет… нужно действительно поспать… иначе я точно свихнусь».

Она выключила свет и бухнулась в кровать, не раздеваясь.

***

– Лидка-а-а! Лии-ид!

Разбудил её вопль, раздававшийся с улицы. Лида встала и раскрыла оконные створки. Внизу стоял Шкет и ковырял носком ботинка коровью лепёшку.

– Чего орёшь, Кешка, как недорезанный? Случилось что? – зевнула девушка, щурясь от раннего солнышка.

– Как что? – раскрыл рот малец. – Дык из-за тебя такой сыр-бор начался, что только держись. Председатель с участковым всю деревню в клуб созвали, работы все отменили, суд вершить собрались, а тебя всё нет.

– Ой! – Лида схватилась за голову, внезапно всё вспомнив. – Так это не сон? Беги, Кеша, скажи, что я сейчас… я мигом!

– Я не Кеша, я Шкет! – крикнул паренёк, убегая, и на прощанье показал язык.

«Так… – Лида лихорадочно вспоминала подробности вчерашних событий, надевая строгий чёрный костюм, который ей очень шёл и производил впечатление бизнес-леди. – Нужно придерживаться версии о попытке изнасилования.

Лида зашла в клуб, который был битком набит односельчанами: строгими, суровыми, без тени улыбки в глазах. На сцене стоял длинный стол, покрытый ярко-красной тканью. Посредине стола, лицом к залу восседал председатель в роли судьи. С одного боку от него в качестве присяжного заседателя расположился участковый милиционер в неизменной служебной форме.

Поликарп Кондратьевич работал участковым всю свою сознательную жизнь и начинал трудовую деятельность почти одновременно с председателем. Он хорошо знал людей не только в своей родной деревне Собаковке, но и в близлежащих сёлах, которые тоже находились под его юрисдикцией.

Поликарп Кондратьевич не был «крутым ментом», но в округе его все уважали и подчинялись беспрекословно. Даже малочисленный сельский уголовный элемент не смел прекословить Кондратичу.