Дозор свободного посещения

Но я, ведь, для примера привела эту причину, они бывают разные: что ты проживешь дольше близких тебе людей…

– Ну, это ж когда еще будет! – отмахнулся я.

– Что ж, я очень рада, – явно приободрилась девушка, – что ты не собираешься раскисать. Тебе явно не чужд юношеский максимализм, и в данной ситуации это играем нам на руку. Думаю, что улучшившееся материальное положение еще больше поднимет тебе настроение. Мы сегодня получим подъемные. Это будет «аванс» за текущий месяц, и полная сумма – за прошлый, с того дня, как ты стал объектом эксперимента.

Пока что получишь наличные, а как утрясутся все формальности, станешь обладателем банковской карты, на которую будет переводиться стипендия.

– К разговору о стипендии: мое отчисление из ВУЗа было реальным, или это просто постановка для ввода меня в нужное душевное состояние?

– Роман, подумай: для тебя это теперь имеет хоть сколько-нибудь большое значение? Ведь высшее образование – это один из социальных лифтов для людей, а ты – Иной. Конечно, если ты захочешь, то сможешь и дальше без проблем учиться, но таких прецедентов очень мало.

До конца доучивались в подобных ситуациях только те, кто искренне хочет посвятить какое-то время науке. Ты, как мне кажется, к таким не относишься.

Потом Людочка передала меня с рук на руки Сергею Петровичу, искренне поблагодарила, что я не забрал у нее много времени, которого у нее сейчас вот прям совсем нет (поэтому, видимо, она и пыталась меня обработать с нарушением правил), помахала мне освободившейся рукой и упорхнула по своим светлым делам.

Сергей Петрович выдал мне «подъемные» и сказал: «Это тебе, малек, на случай рефлексии, вам, светлым, после инициации это свойственно. То ли дело я, в свое время… такой разгуляй устроил, что до сих пор вспомнить приятно: неделю сразу с двумя ведьмочками куролесил!».

Я пересчитал деньги, уточнил, нужно ли где за них расписаться. В ответ получил отрицательный жест и кислую мину в довесок. Постоял немного на всякий случай, но видя, что в моей судьбе Сергей Петрович никакого участия принимать не собирается, тихо попрощавшись, направился к выходу.

– Ты там, это, сильно не самоедствуй по поводу и без, – бросил мне вслед самый разговорчивый доцент моей когда-то родной кафедры, – как почувствуешь, что раскисаешь, включай раздолбая, как ты это умеешь.

Сговорились они все, что ли?! Может, без их предостережений я бы не догадался бы хандрить, а теперь вот только и думаю, что предстоящих душевных терзаниях.