Проклятье фаворитки. Мистический боевик

Хотя больше любовалось формой, чем думало об упругости.

– Как свежи мои страстные уста! – Сильфия приблизилась и стояла уже у лобового листа брони. Утопленники плотным кольцом окружили «Леклерк». А экипаж Мишеля как завороженный смотрел в оптику. Видя, что спасения нет, Жормон попытался «выключиться», полностью отдать своё тело существу, один раз уже остановившему призраков. И почувствовал его благодарность:

– Остановись, несчастная! – заговорил двойник участливым и грустным голосом. Сильфия тотчас застыла.

– Ты даже не можешь представить, как мне жаль тебя! – продолжал он, и Мишель чувствовал, что существо говорит искренне.

– Тебе не нравится моё тело? – еле выдохнула Сильфия.

– Да нет же. Оно, как и всё остальное… неповторимо.

– Если бы ты сказал «прекрасно», я бы тебя убила, – простодушно признался призрак.

– Спасибо. Мне очень приятна твоя откровенность.

– А мне – твои слова…

– Я не скажу тебе самого главного.

– Почему?! – в голосе утопленницы прозвучало отчаяние.

– Это значит – отдать себя в твою власть.

– Но почему?! Я столько ждала тебя, столько верила и надеялась, что ты придешь… Я…

– Не говори этого!!!

– Почему? – еле слышно произнесла Сильфия.

– Ты мечтала о королевстве, а не о мне. Не я был тебе нужен, а Людовик.

– Неправда! Конечно, я хотела жить как королева. И черная магия богини Аштарот открыла мне путь к богатству и славе…

– И к смерти.

– Но я жива!

– Это не жизнь.

– Не говори так! Ты не любишь меня!!!

Неожиданно Мишель оказался у руля своего тела, споро задраивающего люк. По броне со всех сторон стучали утопленники, а его танкисты с перекошенными от страха лицами безумно цеплялись за рукояти приборов.

– Задняя!!! – заорало существо по переговорному устройству, и механик, воткнув нужную передачу, тронулся с места.

– Разворот – и жми!!!

«Он не хочет раздавить Сильфию!» – догадался Жормон.

– Помотай башней! – приказало существо Эндрю, и видя его непонимающие глаза, само перекинуло пушку с борта на борт, в считанные мгновения сбросив импровизированной двухтонной дубиной налипших на танк покойников.

– А я и не знал, что нашей пушкой можно так драться! – искренне изумился Мишель.

– Теперь будешь знать! – зло ответило существо и затаилось, разрешая Жормону снова повелевать своим телом.

– А что же мне сказать «комбату?» – спросил его лейтенант.