Земля Санникова. Плутония. Коралловый остров. Рассказы

Никифоров с комической важностью поклонился покинутой льдине и крикнул:

– Спасибо, парень, за перевоз! Молодцом прокатил, что и говорить!

Предполагая, что ледяной паром не очень уклонился от направления маршрута, Горюнов повел нарты на север, рассчитывая с высоты более крупного тороса увидеть Землю Санникова и ориентироваться по ней. Путь сначала был очень труден, один торос сменялся другим, и к обеду едва сделали десять километров. Эти торосы совершенно закрывали вид вдаль. Наконец около полудня начался более ровный лед, и на горизонте сквозь дымку чуть показались острые вершины таинственной земли, все еще очень далекой.

– Третий день едем, а будто нисколько не виднее стала она! – сказал Горохов таким странным тоном, что Горюнов, стоявший рядом с ним, обратил на это внимание.

– Ты что-то нехорошее надумал, Никита, – сказал он.

– Верно. Сомнительно мне стало. Не к добру нас льдина так чудно через море перевезла. И подумалось мне, что это не земля, а марево. Завлечет нас, все будет маячить вдали и манить.

Заедем так далеко, что и вернуться нельзя будет.

– Ну, пустяки ты надумал! – рассмеялся Горюнов. – Вот увидишь, еще день-другой – и рукой подать будет до этой земли.

– А я полагаю, что, если завтра ее не будет видно, так, чтобы не было сомнений, нам лучше повернуть назад, пока не поздно.

Горюнов прекратил разговор и взял направление на землю. Она оказалась уже на северо-востоке – очевидно, паром снесло ветром или течением порядочно на запад.

Пришлось изменить направление маршрута. Более ровный лед позволил двигаться быстрее, и к вечеру прокатили еще тридцать километров. Перед закатом горизонт совсем прояснился, и путешественники увидели уже совершенно ясно, без помощи бинокля, цепь остроконечных черных вершин, поднимавшихся над плоским белым горбом. Даже Горохов как будто успокоился.

Еще два дня шли в том же направлении, но из-за пасмурной погоды земли не было видно: тучи низко стлались по небу и, очевидно, скрывали ее.

Наконец на третий день, вскоре после обеденного привала, торосы совсем прекратились, и снеговая равнина, покрытая застругами, начала заметно подниматься. Собаки сразу замедлили свой бег.

– Уж не земля ли под нами? – воскликнул Ордин.

– Подлинно земля! – подтвердил Никифоров. – В гору поехали, собачки ясно показали.

В это время сквозь рассеявшиеся на минуту тучи впереди, в нескольких верстах, показалась как будто высокая белая стена.