Золотоискатели в пустыне

Через несколько минут слышалось уже легкое посапывание Лю Пи, чередовавшееся с громким храпом Мафу.

Прошло около часу. Лю Пи проснулся, протяжно вздохнул и присел на своей циновке. Почесав спину, бока и грудь, он толкнул Мафу в бок и прервал его храп, затем слез с кана, вытащил из топки горячий еще чайник и, присев на корточки, налил себе чашку. Утолив первую жажду, он достал из-за пояса своей синей рубашки кисет и трубку с металлической чашечкой и халцедоновым мундштуком, набил табаку, выкопал из золы уголек и закурил.

Дым табака и приторно-сладкий запах подмешанного к нему опиума распространились по фанзе и окончательно разбудили Мафу.

– Пора на работу, – сказал Лю Пи, выколачивая золу из трубки и снова наполняя ее свежим табаком. – Поторопись, толстый!

– Работа не блоха, из рук не выскочит, – ответил Мафу, сползая с кана. Он налил себе чашку чаю, набил свою трубку, более толстую и длинную, чем у Лю Пи, поднял с земли брошенный последним уголек и жадно стал курить, глубоко заглатывая дым.

– Как думаешь, кончим мы сегодня подсечку жилы? – спросил Лю Пи.

– Ни за что! – ответил Мафу. – Жила – чистый кремень стала; бьешь, бьешь, а толку мало. Придется нам бросить эту сторону!

– А где же мы будем работать? – сердито возразил Лю Пи. – Глубже не уйдешь – вода, наверху все взято уже. Только эта твердая сторона и осталась.

– Ну, этой твердой стороны нам надолго хватит, – усмехнулся Мафу, покончив с курением и принимаясь за чай. – Кирки изломаем, руки обломаем, будем зубами выгрызать руду.

А зубы поломаем – тогда что?

Он быстро допил чашку, встал, потянулся так, что затрещали кости, и произнес лениво:

– Пойдем, что ли!

Лю Пи поднялся, вытряхнул трубку, засунул ее и кисет за пояс и направился к двери. Мафу, выбрав из кучи в углу исправную кирку, последовал га ним. Они прошли через дворик к зиявшей в противоположном углу черной яме.

Лю Пи опять пристально посмотрел на запад, куда уже немного склонилось солнце, и на зубчатые вершины Кату.

– Непременно к ночи большой ветер будет, – прибавил он, качая головой.

 – Смотри-ка, солнце уже потускнело, а Кату затянуло словно дымом.

Шахта, в которую стали спускаться наши рудокопы, повергла бы горняка в ужас. Это был ров, тянувшийся вдоль всей стены дворика, противоположной фанзе, пятнадцать метров в длину и метр в ширину. Вглубь он уходил очень круто, под углом около 60°. Один из боков висел над пустотой, ничем не закрепленный и не поддерживаемый, вот-вот, казалось, готовый рухнуть.