Незадолго до ностальгии

Может, на неё подействовала его встречная контрпрограммирующая похвала? Или ей, привыкшей слушать, самой захотелось выговориться перед случайным знакомым, с которым не рассчитываешь встретиться вновь?..

– Знаете, какие случаи я терпеть не могу? – продолжила она после совсем короткой паузы. – Когда приходят и говорят: «Доктор, почему на прошлой неделе я сделал десять миллионов, а моя тень, трын-трын-трын, ни с места – какая была такая и осталась?». С таким подтекстом: я очень занятой человек, делаю большие дела, так что давай быстренько разберись, и я побежал дальше.

На таких типах можно заработать кучу денег, но меня от них просто тошнит. Нехорошо так говорить о своих клиентах, но тем не менее. Просто физически тошнит.

– И что вы в таких случаях делаете? – проникся сочувствием Киш. – Отказываете?

– Отказывать не всегда получается, – покачала она головой, – по крайней мере, сразу. Нельзя же сказать: «Таких, как вы я терпеть не могу». Обычно минут пятнадцать гоняю по теньмометру, записываю показания, составляю ментальную карту, а после говорю что-то вроде: «По-видимому, это случайные десять миллионов: если вы их потеряете, ваша тень не удлинится».

В качестве эксперимента предлагаю временно перевести их на мой счёт и самим убедиться. Как правило, этого хватает.

– Хитро! – Киш рассмеялся.

– Но однажды это не сработало, – уточнила она, словно возразив самой себе. – Он вернулся и закатил скандал: «Я потерял эти десять миллионов, и моя тень, трын-трын-трын, выросла на целый этаж!».

Орал, что из-за меня, трын-трын-трын, над ним всякие козлы, трын-трын-трын, и что моё место на трын-трын-трын, и что он мне, трын-трын-трын, это устроит. Короче, вёл себя по-хамски – пришлось его выставить.

– И он… выставился? – изумился Киш. – Сам?

В его голове уже промелькнули беспощадные «бац-трах-шмяк-плюх!», после которых чванливый толстяк униженно покидал картинку, а спасённая Варвара…

– Ну, это было несложно, – она сделала крохотный глоток кофе, не столько поднимая чашку, сколько склоняясь над ней.

 – Я сказала, что его реакция многое объясняет: если вместо того, чтобы держать удар судьбы, он предпочитает орать на тенетерапевта, словно не тень выросла, а пенис уменьшился, то… Он, конечно, опешил, но ушёл, пообещав мне разные неприятные трын-трын-трын.

– А дальше? Больше не появлялся? – спросил он, хмурясь.

– Почему же? Появился, – невозмутимо продолжала она. – С огромным букетом.