Незадолго до ностальгии

Они снова довольно засмеялись, словно слаженно произнесённая фраза говорила о глубинном понимании друг друга, и тем самым подтверждала неслучайность их встречи. Позже этими фразами, «Жили-были Киш и Варвара» и «И жили они долго и счастливо», они встречали и провожали все мосты, попадавшиеся при пеших прогулках, – и небольшой шаткий мосток через ручей в деревне, и старинные мосты Европы, и утилитарно-повседневный мост через Пехорку. Это стало частью их собственной маленькой мифологии, необходимой для укрепления любого союза.

Вскоре начался подъём на замковую гору. Мощенная булыжниками дорога сузилась и пошла вверх – вдоль каменной стены забора по одну сторону и мимо уютных старых домиков с крохотными садами по другую. Идущие напоминали шествие разномастного войска, ощетинившегося транспарантами.

Их веселье незаметно улетучилось, заменившись смутной тревогой.

– Киш! – окликнула его Варвара.

– Да, милая?

– Почему на закате? Разве саммиты открываются не утром?

– Это особый случай, – объяснил он.

 – Такая у них сейчас повестка – «Снижение солнцезависимости мировой экономики».

– Снижение солнцезависимости?

– Они хотят придать символичность – начать обсуждение, когда солнце зайдёт.

– А разве это не глупо? Как можно быть независимыми от солнца?

– Что творится в их головах – самая большая загадка науки, – пояснил он. – Но мне кажется, тут двойной символ: смотри, всё делается напоказ – повсюду экраны для трансляций, открытый доступ ко дворцу – демонстрация полной публичности.

Но им обсуждать свои мега-проекты удобней не при свете дня, а в темноте, и самого важного люди всё равно не узнают. И это они тоже показывают, как бы насмехаясь над профанами. И ещё этим двойным символом они показывают, что помимо официальной повестки у саммита есть и неофициальная – тайная для остальных.

– Ты думаешь?.. – протянула она тревожно.

– Определённо, что так. Раньше такие вещи люди лучше понимали: мне кажется, что и дефенестрация была не только местью, но и разоблачением.

Ведь окно – это источник света, и, выбрасывая своих угнетателей в проём, люди предавали их свету, разоблачали их тёмные делишки.

– Так, может быть, твои заказчики – из антиглобалистов?

– Не исключено. Но и не обязательно… Дурацкий транспарант, с ним так неудобно!..

Толкотня густела. Их всё чаще начинали пихать локтями и плечами. Колонна кафкианцев постепенно растворялась в людском море.