Адептка Аминской Академии

– Как я понимаю, ты приезжал за ней два месяца назад с целью совратить на своей территории? – Альморон склонил голову на бок. – Ведь участие с Играх было лишь предлогом?

Ноал выдержал его взгляд и медленно кивнул.

Сознаваться, так сознаваться.

Ему нужен совет отца. А для этого тому нужно знать все.

– И, помнишь, я спрашивал об Авери?.. Лори предпочла его мне. Сегодня я застал их.

– В постели? – флегматично уточнил король, глядя поверх своего бокала, словно они обсуждали погоду.

Ноал вскинул голову, пораженно уставившись на отца.

– Нет! Они целовались! В парке перед Академией.

В глазах Альморона отразилась такая гамма эмоций, что Ноал не взялся разгадать, что же отец думает на его… вспышку.

Для успокоения нервов Ноал сделал еще пару глотков обжигающей жидкости.

– Ноал, – король явно пытался скрыть снисходительные нотки. – Я понимаю, в каком душевном смятении ты сейчас находишься. Однако тебе стоит успокоиться. Всегда решения нужно принимать на трезвую и холодную голову.

Ноал потупился.

От глупого шага его спасла Лори. Страшно было бы представить, во что бы вылилась их с Авери драка на территории Академии.

А когда узнали бы из-за чего она была развязана…

– Нет.

– Отлично. Это уже что-то. А теперь о твоей беде…

***

Альморон внимательно следил за реакцией сына на его равнодушно брошенное предположение, что Лорлиона могла переспать с другим демоном. И эта самая реакция не заставила себя долго ждать.

Ноал был возмущен?

Что же, отлично. Значит, он понимает, что его служанка девушка весьма порядочная. Не зря геун Анадонт лестно отзывался о ее быстром усвоении этики и правил приличий в высшем обществе.

Да, среди молодежи межличностные отношения могли сгладить эти рамки, однако в целом старались держаться достойно. И Лори тому явный пример.

Значит, девочка до сих пор невинна?

Замечательно.

– Нет! Они целовались! В парке перед Академией.

Какая экспрессия! Сколько чувств!

А ведь Ноал, кажется, начал понимать, что к чему. Иначе бы не пришел.

Конечно, он пришел не совсем вовремя, но ради единственного сына стоило поступиться своим удовольствием.

Однако Альморона весьма забавляла сама ситуация: его великовозрастный сын, который считался непревзойденным дамским угодником, пасует перед строптивой девушкой. Собственной служанкой.

И ревнует ее.

Причем очень заметно для окружающих.