Русь святая – 2

Владимирский покинутый дамой глупо покачивался перед сидящими на диване, имитируя будто он хочет налить себе выпить. На самом деле ему хотелось заглянуть в газету, что бы убедиться в полной точности своей догадки:

– Господа. Вы не нальёте мне, а то как будто я утратил свой прицел. – Начал Владимирский глядя на колобка.

– При непременнейше. – Отозвался дед мороз, разливая коньяк по фужерам.

– А вы возмужали Виктор. – Решил обострить ситуацию наш жандарм.

– Колобок, все это время сидевший уткнувшись в газету, поднял глаза на нашего героя и бросив на стол газету отозвался:

– Это в каком же смысле?

Владимирский мельком взглянул на заголовок, – «Кровавое убийство охранников тюремного замка, в двух кварталах от губернской тюрьмы».

– В том самом. Становитесь знаменитым.

– Ну что вы господа. – Дед мороз раздал всем по налитому до верху фужеру: – Закон клуба, никаких имён. Вздрогнем. – Они выпили.

– Смеёшься Фавн рогатый, что жребий выпал мне. Господа, я человек пропащий, я её застрелю. – В этот момент, Владимирский обратил внимание что вмиг танцы прекратились, по той причине, что играющий за роялем уронил свою голову на клавиши и горько зарыдав уснул.

– Ушла и наша чёрная вдова.

– Плевать мне на неё! – Прокричал истерично колобок, наливая себе ещё бокал.

– Вот это правильно. Вот это по нашему. Пожалуй даже лучше, коли ты решил застрелить эту стерву. – Одобрил колобка дед мороз.

– Музыканту уснувшему за роялем за шиворот засунули льда, взяв его из медного тазика с шампанским. Тот резко вскочив на ноги, прокричал:

– Эскадрон по коням! – Затем вновь сел за рояль и вновь заиграл, возобновляя танцы. Скука из уборной не возвращалась, видимо её шибанул коктейль основательно, чего наш герой всё таки добился.

– Вы сударь мерзавец, хотя я сам мерзавец, ещё более вашего. Вы не смеете так о даме. – Пьяным голосом, с нотками плача сообщил Колобок Морозу, видимо припоминая «стерву».

– Ха, не смею. Вот вы сейчас чей коньяк пьёте, чтоб мне подобное говорить? Дай сюда. – И здоровяк отобрал рюмку с коньяком у Колобка, собиравшегося её опрокинуть в себя. В голосе деда мороза появились злые нотки: – Да ты ведаешь ли никчёмный человечишка, сколько я ассигнаций отвалил этой вдовушке, что бы она посрамила меня отказом?

– Сколько же? – Вмешался в разговор наш герой.

– Пятьдесят тысяч целковых. А она со мной такое обращение.