Русь святая

– Простите, мне даже неудобно за свои весёлые чувства. И все же моя радость от того, что вы живы. – Фон Клюге действовал умело и быстро удаляя пулю, завершив, оставил Владимирского отдыхать в госпитале до утра. Едва наш раненный забылся лёжа в лазарете, как с рассветом его разбудила канонада.

Открыв глаза, Владимирский увидел ведение Светланы склонившейся над ним и эти зелёные, большие глаза, в которых он сразу стал тонуть.

Как вы себя чувствуете?

Её нежный голос, вернул раненного к земному:

– Мать моя женщина.

 – Попытался он резко встать с постели. Но тут же был прикован к постели её… Ну вы помните каким размером, хотя в те далёкие времена вас бы не поняли. Она как всегда покраснев, заявила протест.

– Вам нельзя вставать.

– Кто это сказал?

– Серафим Владимирович настояли.

– Его что, тоже разбудили?

– Вы уже как сутки спите.

– Еханный бабай. – Вновь попытался встать с постели раненный.

Но курсистка вновь не позволила ему этого сделать, профессионально лишив больного движения.

– Послушайте мадемуазель. Если вы будете на меня ложиться словно на амбразуру, мне это может понравиться в конце концов.

– Вы! Вы! Вы больной и поэтому я не смею вам ответить.

– Мадемуазель Светлана, вы знаете где у меня огне стрел? – Решил зайти с другой стороны раненный, что бы отделаться от очень заботливой медсестры. Наша сиделка ещё больше покраснев, ответила:

– Все равно приходил ваш денщик Петя и забрал вашу форму.

– Интересно, кто ему об этом сказал?

– Я послала за ним.

– Какая вы у нас заботливая. А вы девушка понимаете что началась осада крепости, и я должен быть в строю?

– Как я вижу, здесь тоже началась осада крепости, но только в сугубо личных, амурных интересах. – Интриговал вошедший в палатку князь Лопухин.

Видимо это было уже через чур, для самолюбия нашей сиделки, и она заботливо обойдя больных, лежащих тут же в палатке, вышла вон, но с какой грацией.

– Ты её мастерски зацепил. – Заметил Владимирский.

– Просто мне нужно Вольдемар поговорить с тобой тет а тет.

 – Зашептал штабс-капитан: – Я чувствую наши отношения с тобой охладели. Это все из-за той злосчастной шкатулки. Но ты пойми меня правильно, я был уверен ты погиб, тогда. И по сему как твой друг, намеревался после военной компании всё вернуть твоей семье, коня, шашку и шкатулку. Но вышло так, что мы метнули банк и я проиграл большую сумму полковнику Яковлеву. Ну ты же знаешь его тщеславие. И мне пришлось уступить ему шкатулку.