Ключ Давида

Его собеседник кивнул головой.

– Значит, пророчество уже исполнилось?

– Ну, иудеи и мусульмане так не считают, – с улыбкой ответил профессор. – Мало ли кто тут проходил. Да и конца света тогда не случилось. Вообще-то, в Библии, в книге Иезекииля, сказано, что после того, как Мессия проедет через Золотые ворота на белом осле, их разрушат и заменят другими. Поэтому-то в Константинополе… О, вот и Грег, извините, отец Грегориос.

К ним торопливой походкой приближался священник. Теперь он был в обычных серых брюках и тенниске.

 – Прошу меня простить, посещал прихожан, у которых случилось большое несчастье, сын погиб… Впрочем, вы в курсе… – Отец Грегориос смутился. – Ну, я вижу, вы уже познакомились.

– Да, и профессор рассказал мне много интересного о Золотых воротах и связанных с ними историях, – поспешил развить тему Джордан.

– Ну что ж, давайте разместимся поудобнее и займемся теперь вашими историями, – предложил Крамер. Они прошли по аллее и оказались на смотровой площадке, с которой открывался прекрасный вид на Храмовую гору с ее мусульманскими святынями.

В последних закатных лучах поблескивал золотом, как отражение солнца на земле, купол мечети Омара.

– Я уже тебе говорил, Гидеон, – начал священник, опершись на каменный парапет, – мистера Славски интересуют религиозные молодежные группы, так сказать, нетрадиционные.

– Точнее, одна группа, – поправил его Джордан. – Давайте без умолчаний. Я полицейский, и расследую дело, в котором замешан молодой человек, израильтянин, явно входящий в какое-то радикальное общество.

Мне бы хотелось понять, есть ли у него единомышленники в Израиле, и что они собой представляют. Вот его записи в переводе на английский, но есть и арабский оригинал.

– Нет-нет, давайте подлинник, – протянул руку профессор. – Я свободно читаю по-арабски, а в таких делах на перевод, да еще к тому же полицейский, полагаться не стоит. Прошу прощения, не хотел вас обидеть.

– Нет проблем, – улыбнулся Джордан, открывая нужный файл.

Гидеон водрузил на массивный нос золотые очки и, шевеля губами, углубился в изучение фотокопий тетрадки Азиза. Глядя на него, Джордан подумал, что тоже мог бы стать таким профессором истории, если бы не пошел в армию после университета. Не зря его дипломную работу высоко оценили в историческом обществе. Он серьезно думал о науке, когда произошло несчастье с отцом. До этого Джордан толком не знал, чем занимается отец, да и не слишком интересовался этим.