Эобара

Леонид успел просунуть голову в двери отделения и увидеть брата на койке под окном, распятого капельницами и зондами, ещё плавающего в наркозных снах, и его тут же вытолкал обратно подбежавший Гена-Жора:

– Иди, погуляй, Лёнь, не мешайся тут! Жив твой брательник. Всё в порядке. Иди. Я позову, когда можно будет.

Уехав от младшего брата, Боря поехал в роскошный ресторан, недавно открывшийся на Крестовском острове, – всё это Леонид узнал из путанного телефонного рассказа Паши.

Отужинав, брат параллельно провёл какую-то не терпящую до утра встречу, разбирая накопившиеся за время отсутствия в стране дела и, серьёзно проголодавшись, поехал на Невский, в пафосный и, по мнению Леонида, безумно дорогой ресторан при одном из центральных отелей.

Уничтожив половину свиной рульки, Борис неожиданно побледнел («Будто бы увидел что-то в витрине» – слова Паши) и настолько быстро, насколько мог, покинув столик, направился в туалет. Паша едва успел проверить кабинку. Там было пусто.

Десять минут Борис отсутствовал, что никоим образом не смутило Пашу – особенности питания шефа подразумевали длительные «заседания» по двадцать-тридцать минут.

В туалете была всего одна кабинка и за всё это время, разумеется, никто туда ни входил. Дверь была заперта.

А затем Паша услышал тихий, сдавленный крик и грохот. Как будто кто-то уронил на кафель мешок с картошкой, весом под два центнера.

Или как будто сто пятьдесят килограммов человеческого тела упали с унитаза.

А спустя секунду из-под двери туалета побежал красный ручеёк.

Дверь была выбита за несколько секунд. Боря лежал на полу, прижимая к шее сорванный со стены вместе с креплением рулон туалетной бумаги, уже ставший из белого алым. Кровь была повсюду: на зеркале, стенках, кафеле пола. Вслед за Пашей, в туалет вбежал охранник заведения и несколько официантов:

– Там никого не было, Леонид Николаевич, – с обречённостью в голосе повторял раз за разом Паша. – В тот закуток, где туалеты, вообще никто не заходил.

И в остальных было пусто – охранник ресторана сразу же проверил. Никого не было, Леонид Николаевич. Никого.

– Лёнь, я уже всё рассказал следователю, – устало вытаскивая из пачки сигарету, заявил Фёдор Абрамович, бывший преподаватель Леонида, врач, чьи сертификаты, дипломы и прочие регалии, полностью занимали три из четырёх стен его кабинета и даже пытались периодически проникнуть на заднюю сторону двери, аккурат над крючком для халата.