Узоры на полотне

 – Я не понимаю, ты что, вообще не боишься, того что будет впереди?

Леонид пожал плечами и спустя, наверное, минуту, ответил:

– Честно, я сам не знаю. Разумеется, я боюсь, мне страшно. Но… знаешь, у меня просто не было времени посидеть, подумать надо всем что произошло, осознать всё это и испугаться по-настоящему. Постоянно что-то происходило, надо было куда-то бежать, ехать, сражаться… – вспомнив две встречи с Человеком-Бабочкой, он поморщился. – Не знаю… может это рабочая выучка. Мне раздали карты, я играю ими.

Мне нужно добраться до Эобары, иначе либо меня поймают хориты, либо поглотит Бездна. Никаких других вариантов мне никто не предложил, а значит – чего переживать лишний раз. Надо работать с тем, что есть.

Он посмотрел на девушку. Та покачала головой – испуганно, но при этом с какой-то еле заметной завистью.

– А мне вот постоянно страшно. Страшно, что мы не доберёмся до Эобары. Страшно, что я получу отказ от твоих мудрых и великих Ткачей. Страшно, что… – её лицо дёрнулось, словно кто-то залепил пощёчину.

 – Не важно. Прости меня.

Девушка ухватилась за меч, лежащий у неё на коленях, как за спасательный круг, и замолчала. А Леонид ещё долго смотрел вперёд – на бесконечную пустыню Хальма и думал.

Себе он мог позволить признаться в том, что так и не сказал Эсте.

Да, ему было страшно, но тот ужас первых дней куда-то отошёл. Из хаоса и безумия начал проступать силуэт нового мира и, чёрт подери, этот мир в чём-то был ему по нраву. Мир, где существовала магия.

Мир, где он сам был, возможно, могущественным магом. Мир, где некие ткачи пытались спасти Вселенную (Леонид не сразу понял, насколько он был рад, когда рассказ Эсте косвенно подтвердил слова Рохбена). Мир, где он должен был стать одним из этих ткачей.

Перед глазами промелькнуло лицо Нади – то, которое он так часто видел в последние месяцы их совместной жизни – щёки раскраснелись, глаза смотрят сердито, раздражённо и даже капельку презрительно.

Посмотри, – сказал бы он ей сейчас, – я вовсе не был всю жизнь «инертным и не амбициозным».

Просто меня ждала другая судьба, совсем другая жизнь. Я просто ждал её все эти годы и вот, наконец дождался…

Неожиданно Надино лицо изменилось. Теперь она выглядела так же как в то утро, когда он видел её последний раз, стоящую у лифта и безмолвно смотрящую на него – с болью, обидой и каким-то фатальным непониманием в глазах. Неожиданно её лицо стало чем-то похоже на лицо Эсте.

Леонид скривился.