Узоры на полотне

Банка с пастой всё также была у неё в руках и за последнюю минуту незаметно успела опустеть на четверть:

– Не слоны. Слоны у нас есть – это нечто среднее между козами и овцами, живут в Западных горах, дают молоко, – рука Эсте резко дёрнулась, дотронулась до виска: – До сих пор тоже самое, – она посмотрела на Леонида. – Стоит задуматься, на каком мы всё же языке разговариваем, сразу начинает болеть голова! Правда, – девушка хитро улыбнулась и её мокрые волосы блеснули в свете костерка, – как любят говорить в моём мире: «правильный мужчина рядом и столетнюю хворь снимет».

В твоём мире есть что-то подобное?

Леонид медленно покачал головой и обняв девушку, поцеловал её.

Банка с недоеденной пастой тихо стукнулась о мягкий песок.

В конце концов, – подумал Леонид, – жаркий пустынный Хальм имеет два преимущества. Хрупкие предметы тяжело разбить, это раз. Можно особо не одеваться – это два. Хотя то, что песок стремится набиться повсюду – это, разумеется, минус…

2.

 Эсте пришла в себя стоило им пересечь границу между мирами и вернуться в Междумирье. В раскалившейся на солнце машине было невыносимо жарко и душно. Её тошнило.

– Леонид? – позвала она, не открывая глаз. В голове была какая-то каша – заправки, гусеницы, тарелки. Никто не ответил. Девушка открыла глаза и обнаружила, что она одна в автомобиле.

– Леонид?! – позвала Эсте чуть громче, но безрезультатно.

Почему-то вся её одежда была испачкана в какой-то неприятно пахнущей жёлтой-зеленой дряни.

Такие же пятна покрывали руки и, судя по зудению кожи, – лицо.

Мысли в голове двигались медленно и печально – как огромные паромы, с трудом проходящие узкий и неудобный канал.

Они с кем-то дрались… её ударило что-то… где Леонид?

С трудом девушка заставила себя сесть на сиденье, а спустя мгновение она уже выскочила из машины.

Снаружи, прислонившись спиной к колесу, полусидел Леонид, обхватив голову руками.

– Что с тобой?! Тебе больно? – Эсте упала на песок рядом со спутником, ухватила его за руку, вновь, как несколько дней назад пытаясь использовать Ка-ли-симаату – разделение страдания, только теперь не сбивая жар, а пытаясь забрать боль.

Леонид вздрогнул и перестал раскачивать головой. С явным трудом он оторвал голову от груди и через силу улыбнулся. Лицо его было абсолютно белым:

– Всё… нормально. Это крик… куда хуже, чем в прошлым раз.