Карельский блицкриг

События в Испании, Чехословакии и Маньчжурии подтверждали, что большая война уже не за горами.

Необходимо было увеличивать численный состав Красной армии. Создавать новые полки, дивизии, бригады и корпуса, вдыхать жизнь в виде людей, техники и командиров. Чтобы пока еще существующие исключительно на бумаге формирования как можно скорее обретали черты полнокровных соединений.

Для решения этой задачи с 1939 года была введена всеобщая воинская обязанность, под которую попадали не только лица, достигшие 18-летнего возраста, но и старшего возраста, согласившиеся служить в рядах РККА.

Под этот призыв и попал уроженец города Покровска, а ныне Энгельса, волжанин Любавин Василий Алексеевич. Двадцати пяти лет от роду, русский, холостой, член ВЛКСМ, не состоявший, не привлекавшийся, закончивший Саратовский пединститут и трудившийся в одной из школ родного города. С большим увлечением он преподавал географию и историю, пользовался любовью у своих учеников и директора. Однако когда в апреле 1939 года пришла бумага из военкомата и пришлось выбирать между математиком, физиком и трудовиком, в ряды Красной армии был отправлен именно Любавин, поскольку все другие были старыми членами педагогического коллектива.

Они добились определенных заслуг и имели семьи, в противовес молодому и неженатому человеку, трудившемуся учителем всего третий год. Какие тут могут быть разговоры? Пусть сходит, послужит Родине верой и правдой три года и вернется в трудовой коллектив.

Решение директора застало Любавина врасплох, спутав все его жизненные планы и намерения, но по большому счету не сильно огорчило. Как настоящий комсомолец, воспитанный на героическом примере предыдущего поколения, он с готовностью направился в военкомат отдавать долг служения Стране Советов.

Быстро пройдя докторов и получив справку о годности, он оказался у военкома, вместе со своим тощим личным делом. Готовясь к разговору с военкомом, он уже подготовил речь с просьбой направить его на флот.

Из-за роста в метр восемьдесят шесть Любавину была закрыта дорога в авиацию и танковые войска, артиллерию он терпеть не мог и из всех остальных, престижных видов армии оставалась лишь кавалерия и флот, в пользу которого Василий и сделал свой выбор.

Он уже расправил плечи и, набрав в грудь воздуха, приготовился излагать военкому свою просьбу, но тот неожиданно предложил ему сесть. А когда Любавин сел, попросил рассказать о себе.