Карельский блицкриг

Одним словом, мы решили направить тебя в Могилевское пехотное училище, на трехмесячные командирские курсы. Командиры нам сейчас вот как нужны, – военком приставил ребро ладони к горлу, – особенно такие грамотные и умные, как ты.

– Да я на флот хотел… – начал было Любавин, но военком в ответ только решительно покачал головой.

– Флот – это, конечно, дело хорошее. Адмиралы Ушаковы и Нахимовы, Лазаревы и Беллинсгаузены – просто прекрасны, но сейчас главным театром военных действий для нас является суша.

Здесь мы будем стоять насмерть, чтобы сдержать вражескую силу на границе, чтобы ни одна сволочь не посмела позариться на нашу землю. Все ясно? – военком требовательно посмотрел на наголо стриженную голову Любавина, которой тот молча покачал ему в ответ.

– Ну, раз вопросов нет, то через два дня, в девять часов утра жду вас с вещами, товарищ курсант… – усмехнулся собеседник и пожал руку теперь уже бывшему педагогу.

Ускоренные командирские курсы пролетели как одно мгновение.

Большинство его товарищей по казарме были заметно младше Любавина, и это давало ему малое, но все же превосходство. Неторопливый и рассудительный, с математическим складом ума, Любавин заметно отличался от тех, кто теми или иными путями попал на командные курсы.

Будучи высокий ростом, он всегда находился на правом фланге построения, и о его голову, с легким прищуром глаз, постоянно цеплялся взгляд начальника курсов при принятии решения, кого послать с тем или иным «ответственным» заданием.

В отличие от других курсантов, Любавин не стремился лихо козырять начальству и очертя голову бежать исполнять порученное ему задание. Перед тем как приступить к их выполнению, он сначала определял, что и как будет делать, и только потом приступал к исполнению приказа.

Спокойный и исполнительный волжанин сразу обратил на себя внимание начальника курсов. Имея всегда отличные показатели по учебе, он хорошо руководил порученным ему отделением и был аттестован командованием с самой лучшей стороны.

В конце августа они приняли присягу и вместе с ней получили красные офицерские петлицы с двумя маленькими кубарями. У всех было приподнятое настроение, сообщения с Дальнего Востока вселяли уверенность, что очень скоро там все закончится нашей победой. Некоторые горячие головы сожалели, что не успеют сразиться с японцами, как вдруг полыхнуло совсем рядом с Могилевом, по ту сторону границы.